— ЭТА ТВОЯ КРАШЕНАЯ БЕЛКА СЕЙЧАС ВВЕДЕТ ЕМУ ОТР-РА-А-ВУ-У-У!
Я обогнул каталку, брошенную кем-то посреди коридора, едва не зацепив ее."
"Проклятье! Ну почему реанимация всегда находится в самом дальнем крыле⁈ Я лавировал между сонными пациентами, бредущими в туалет, и запоздалыми посетителями. Одна молоденькая медсестра с лотком, полным пробирок, шарахнулась от меня в сторону, чудом не рассыпав все свое хрупкое сокровище.
— Вы куда, адепт⁈ — навстречу мне, выйдя из своего кабинета, шел сам Сердюков.
Его лицо вытянулось от удивления, когда я пронесся мимо него, как обезумевший бык.
Вот она, предпоследняя дверь. Сил на то, чтобы нажать на ручку, уже не оставалось. Я просто врезался в нее всем телом, готовый снести ее с петель. Есть только одна мысль, один приказ самому себе: успеть. Успеть. Успеть
* * *Именно в этот самый момент в другом конце просторной палаты истошно и надрывно запищал монитор.
— Да черт бы тебя побрал, Сидоров! — негромко, но с чувством выругалась Светочка себе под нос.
Терпение ее было на исходе. У соседа Шевченко, пожилого мужчины после сложнейшей операции на сердце, снова «заплясала» на экране кривая ЭКГ.
Фибрилляция.
Она раздраженно бросила прозрачную трубку системы с «коктейлем» на прикроватную тумбочку Шевченко. Лекарство легонько булькнуло в пакете.
«Подождет минуту, никуда не денется», — пронеслось утешительная мысль у нее в голове, и она бросилась к другому пациенту.
Пришлось повозиться: поправить один из отошедших электродов, ввести в катетер нужную дозу антиаритмического, несколько минут неотрывно следить за монитором, пока трепещущая линия сердечного ритма не успокоилась и неохотно не вернулась в приемлемые рамки.
— Вот же, никакого покоя, — проворчала она, возвращаясь к кровати Шевченко.
Она снова взяла в руки трубку от капельницы, проверила, на месте ли игла в катетере, и вновь занесла руку над белым колесиком регулятора. Палец снова коснулся ребристой поверхности.
Именно в этот самый момент массивная дверь в палату реанимации с оглушительным грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге, тяжело дыша, пытаясь восстановить сбитое дыхание, появился Разумовский.
— СТОЯТЬ!
Его крик прозвучал не как человеческий голос, а как выстрел в звенящей тишине больничной палаты, заставив пищащую аппаратуру показаться фоновым шумом.
Светочка вздрогнула так, что едва не выронила капельницу.