— Не сдерживать? — злобно переспрашивает Алёна и, не глядя, с силой втыкает морковку в снеговика. — Ну ладно. Будет вам страсть.
Она выпрямляется и вызывающе водружает на грудь снеговика ногу, словно генерал, попирающий тело поверженного врага. Задравшийся подол алого платья наполовину обнажает ее стройное бедро.
— Ну как, Василий Андреевич? — проникновенно произносит она, демонстративно обращаясь к снеговику. — Нравится вам такая поза, когда я…
Внезапно наступает тишина. Я непонимающе смотрю на ее оторопелое лицо.
И всем своим видом напоминает то, что неприлично произносить вслух.
До каких новых извращений со снеговиком додумался бы ещё Боярка, узнать мне не довелось. Я даже реакцию его на выходку Алёны не успеваю увидеть.
Высоченные каблуки от моего непроизвольно резкого движения разъезжаются на скользком металлическом полу.
— Уй-й… — шиплю сквозь сомкнутые губы.
— Ушиблась? — рядом мгновенно оказывается мой босс. — Дай гляну.
Он щупает мою щиколотку, и я ойкаю.
— Больно…
— Вась, где тут аптечка? — быстро спрашивает Лебеда.
— Хмм… — непонятным тоном мычит Боярка, потом откашливается и добавляет уже обычным голосом: — В конце коридора лазарет есть гостевой, там сейчас открыто.
— Понял.
Лёгкий толчок, и я вдруг оказываюсь в воздухе с болтающимися ногами. На руках у своего босса, который стремительно выносит меня прочь из морозильной камеры.
Глава 17. Слишком горячий босс
В холодном белом лазарете никого нет. Сижу, прислонившись спиной к стене, на узкой медицинской кушетке — там, куда босс лично усадил меня. После морозильной камеры никак не получается согреться, и по спине у меня временами пробегает озноб.
Сам босс ходит туда-сюда, инспектируя содержимое полочек и ящичков в шкафах.
— Нашел! — объявляет он через несколько минут и возвращается ко мне с мотком эластичного бинта и мазью от растяжений.
Пока я читаю этикетку на тюбике, Лебеда опускается прямо на колени перед кушеткой, самоуверенно задирает подол моего облегающего платья и, помедлив, начинает стягивать чулок.
Я вздрагиваю.