Но он понимал, что его звериные аппетиты девушка едва ли выдержит.
По крайней мере, не сейчас. Не так быстро.
Но они будут много и упорно тренироваться, а значит в будущем всё получится.
Лия моментально расслабилась, лежа на его груди.
Её не смущала собственная нагота и белый день за окном.
Она знала, что для этого мужчина она самая красивая. Просто идеальная. И это настолько окрыляло, что не было мыслей закрыться душевно или просто попытаться прикрыть себя руками.
С ним было всё правильно.
Но когда его ладонь вдруг скользнула между ее бедер, девушка инстинктивно сжала колени, а зверь мягко рассмеялся:
- Не бойся, я только смою остатки своей бурной жизнедеятельности.
- Как изящно сказано, - хохотнула Лия, но ноги развести не смогла, хотя его прикосновения были приятными. И возбуждающими.
Наверное, даже через чур возбуждающими!
Нельзя ведь было заниматься любовью подряд без остановки!
Нет же?
Лия шлепнула его по руке, заставляя отцепиться от своей влажной кожи, и быстро развернулась на живот, чтобы сесть, оседлая довольного мужчину, чьи глаза сейчас горели как никогда и выглядели, словно расплавленный драгоценный камень.
- Не думай, что твои манипуляции заставят меня позабыть про обещание подстричь и побрить тебя!
- И в мыслях не было. Я же сказал, что ты сможешь делать со мной всё, что только захочешь, душа.
От этих слов Лие хотелось замурлыкать.
Подумать только, каким ручным и плюшевым мог быть этот зверь.
Кстати.
Она прикоснулась к его бородатому лицу, разглаживая влажные волосинки, и тихо выдохнула:
- Почему «зверь»?
Он улыбнулся в ответ, млея от её легких прикосновений, о которых так долго и безумно мечтал.
Ведь хищник, познавший искреннюю ласку единожды, уже не сможет жить без нее. Ради этой ласкающей руки он пройдет тысячи километров, разорвет сотни людей, которые попытаются встать на его пути.
- Разве не похож? - чуть изогнул бровь мужчина, на что Лия тихо задумчиво улыбнулась.
- Еще как похож! Даже слишком. Ты такие звуки умеешь издавать, что я иногда теряюсь.
- Но тебя это не пугает?
- Нет.
Девушка помолчала и неуверенно проговорила, потому что боялась задеть его эмоции и воспоминания, которые были слишком глубоко. Так глубоко, что могли сделать больно.
- У тебя есть имя?
- Я не помню, душа. Много десятков лет у меня был только порядковый номер в документах и только.
От этих слов на коже прошел озноб, даже если и от зверя и от воды было жарко.
- Возможно, что в прошлой жизни меня как-то называли.