Наряду с продолжавшимся сопротивлением многие части вермахта спешно отступали к Минску. Обочины дорог были забиты уничтоженной и просто брошенной техникой. Только на шоссе Могилев – Минск, на участке длиной двести километров, остались три тысячи сгоревших автомашин.
Но плакаты на обочинах убеждали, что германская армия не отдаст большевикам Минск. А возле плакатов висели тела солдат и офицеров вермахта, отступивших без приказа или приговоренных к смертной казни за дезертирство.
Самоходка нового комбата Сергея Морохи по-прежнему входила в состав батареи старшего лейтенанта Карелина, а всего в ней насчитывалось четыре машины и трофейный мотоцикл «цундапп» с пулеметом «МГ-42» в коляске.
Из кирпичного, наполовину разваленного дома ударил пулемет. Десантники залегли, кто-то прижался к забору. Орудие лейтенанта Морохи выпустило фугасный снаряд. В разные стороны разлетелись обломки кирпича, дом окутался ржаво-красной пылью.
По другой стороне улицы и через прилегающие дворы наступали пехотинцы из батальона Клычко. Наскоро вырытая немцами траншея сверкала пулеметными вспышками, вели беглый огонь винтовки и автоматы. Самоходка Сергея Морохи продвинулась метров на тридцать и выпустила снаряд по траншее.
Механик-водитель, первым разглядевший опасность, резко надавил на педаль газа. Самоходка, высекая гусеницами искры, задним ходом проломила забор и влетела во двор.
Кумулятивная мина, выпущенная из станкового гранатомета, с воем пронеслась вдоль улицы, и взорвалась, врезавшись в бугор на обочине. Вспышка снесла верхушку бугра, а вокруг вспыхнула трава и разросшиеся кусты смородины.
– Чуть не прозевали, – оглядываясь по сторонам, сказал наводчик. – Откуда он шарахнул?
– Из кирпичного дома, – пояснил механик. – Пехоту надо вперед пускать. Нашу коробочку из-за любого угла подожгут.
Механик спас экипаж, спасибо ему. Но лейтенант Мороха, тоже достаточно повоевавший, не любил, когда лезут командовать все подряд.
Скорострельный «МГ-42» ударил длинной очередью. Подсек одного из бойцов, который свалился, взмахнув руками.