На прямую наводку машину вывел.
– Он после того ранения постоянно на переднем крае, – отозвался Карелин. – Лезет в самое пекло.
Оба комбата знали историю Петра Цимбала. Угодил в прошлом году под снаряд. Сумел выбраться из горящей самоходки, но пламя буквально сожгло и обезобразило его лицо. Хороший, душевный мужик после разладов с женой спокойно ходил по кромке смерти.
Одна из тяжелых самоходок угодила под взрыв гаубичного снаряда и вспыхнула.
– Не в Цимбала попали? – напряженно вглядывался в полумрак Захар Чурюмов.
– Нет. Его машина ближе к нам стоит, на правом фланге, – сказал интендант, меняя тон. – Так вы однополчане с Петром Петровичем?
– Мы – однополчане, а кто ты – непонятно.
Разговор прервал посыльный от Тюлькова:
– Командир вас ищет, пойдемте быстрее.
– Идем, не суетись. Ну, а ты, капитан, передавай боевой привет полковнику Цимбалу от комбатов Карелина и Чурюмова. Он нас помнит.
Тяжелые «ИСУ-122» добивали бронепоезд. Один из вагонов горел.
– Ладно, пошли, Павел, – надел танкошлем Чурюмов. – Цимбал неплохо дорогу расчищает.
– На нашу долю тоже хватит, – отозвался Карелин.
Самоходки двигались через многочисленные железнодорожные пути. Наступали вместе с танкистами и пехотой полковника Орлова. Здесь хорошо поработала тяжелая артиллерия, но немецкие части упорно дрались за удобное для обороны место.
Высокие металлические платформы, наполненные песком и землей, на одном из участков перегородили путь.
«Тридцатьчетверка», двигавшаяся впереди, удачным выстрелом угодила в 75-миллиметровую «гадюку». Длинный ствол с дульным тормозом на конце согнуло, двойной щит разорвало, как картонку.
Из амбразуры в платформе ударила вспышка гранатомета.
На гимнастерке отчетливо виднелись прожженные отверстия. Осколки пробили тело, каску. В одной руке солдат из танкового десанта продолжал сжимать легкий автомат «ППС», другая, перебитая, висела вдоль туловища.
– Ложись! – кричал ему товарищ.