Мне еще месяц болтаться по Тихому океану, у меня своя задача.
– Товарищ Груздев, понимаете, там, на острове, осталась военврач Галина Васильева. Меня, оглушенного, беглецы в катер положили. Я бы с ними не поплыл, я хотел Васильеву спасти. И теперь я здесь, а она там.
– Возьмите себя в руки, вы же военный моряк, Парамонов. – Груздев сжал сильными пальцами плечо лейтенанта. – Война, идет война. А на войне случается всякое. Наша первостепенная задача выполнять свой долг перед Родиной там, где она нас поставила, выполнять приказ – наша задача.
Вернувшись на борт судна, Груздев первым делом отправился в радиорубку. Во Владивостоке к его сообщению отнеслись странно. Выслушав краткий доклад о лейтенанте Парамонове и о том, что новых сведений о пропавшем самолете и его пассажирах нет, Груздеву приказали срочно составить подробную шифрорадиограмму и ждать на рейде в Гонолулу. Через два часа пришла зашифрованная радиограмма с ответом.
– Прочитал, Павел Васильевич? – Груздев, попыхивая короткой морской трубкой, смотрел на сидевшего напротив немолодого лысеющего человека с окладистой бородой.
"Солнце пробивалось сквозь занавеску на иллюминаторе, в каюту задувал ароматный соленый воздух. На рейде было тихо, только на судне жизнь шла своим обычным чередом: за стенами каюты поскрипывали снасти, кричали чайки да матросы, драившие палубу, покрикивали друг на друга и смеялись старым затертым морским байкам. Руководитель экспедиции Карпенко нравился Груздеву тем, что в молодости тоже служил на флоте. Была в нем морская жилка.