Переплет, в который они попали с Сосновским, еще только начинался. Если пройдет неделя, месяц, год, а их тут никто не найдет? Шелестов зябко передернул плечами: думать о таком не хотелось! Расслабляют такие мысли, в панику вгоняют, воля слабеет, пропадает желание бороться. Вон с Сосновского пример надо брать. Хромает, нога болит, а улыбается, шутит, старается делать все наравне со мной. Ладно, признался Максим сам себе, ничего я не расслабляюсь и не паникую. Мало у нас было операций, в которых мы и выжить-то не надеялись, а вот живы, боремся, сражаемся, как и все.
Шелестов поправил пистолет сзади за брючным ремнем, поудобнее перехватил палку, которой намеревался отодвигать ветки и раздвигать кусты. Он не столько боялся змей, сколько не хотел пропустить интересные находки, подтверждающие, что на этом острове бывали люди. Как часто бывали и какие. Прошло около тридцати минут, как Шелестов вломился в джунгли и начал продирался теперь, то нагибаясь и подлезая под поваленный ствол дерева, то перелезая через опутанные лианами поваленные стволы.
Постепенно справа появился подъем, и Максим изменил направление. Птичий гомон в вершине деревьев был таким сильным, что он опасался, что не услышит крика или даже выстрела.
Присев на горячий камень, Шелестов стал перематывать лиану, удерживающую подметку его ботинка. Он наслаждался чистым воздухом с берега, солнцем и коротким отдыхом. Ноги немного дрожали от напряжения.