Голова японца исчезла, а Буторин, вскочив на ноги, бросился вперед, беря как можно правее.
Он не стал заглядывать за камни, не целился и вообще ничего такого не предпринимал. Буторин просто сунул руку внутрь и разрядил обойму своего пистолета, а потом, навалившись плечом, свалил часть каменной кладки стены и ввалился внутрь сам, держа в руке нож. Первый моряк был мертв, судя по его позе, второй, раненный в плечо и в живот, корчился между камнями, задыхаясь в каменной пыли, а третий судорожно пытался подняться, бешено вращая белками глаз.
Успев перехватить руку врага, державшую автомат, он ударил кулаком, сжимавшим нож, в его лицо, а потом вонзил лезвие резким ударом ему в горло. Японец захлебнулся влажным криком и задергался. И только теперь Буторин смог повернуть голову, чтобы увидеть и услышать, что творится на катере. Там ведь оставалось еще четверо из экипажа. Спали они или нет, неизвестно, так что надеяться на легкую победу все же не стоило.
А шлюпка совсем чуть-чуть не успела подойти на нужное расстояние, когда раздался первый выстрел. Коган на носу шлюпки не сводил глаз с часового возле рубки. Тот в нарушение всех уставов сидел, держа автомат на коленях. Может, и дремал даже. Но когда хлестнул первый выстрел, японец мгновенно вскочил. Все, понял Коган, секретность и тишина побоку.
"Подняв двумя руками пистолет, Коган прицелился и дважды нажал на спуск, Парамонов и Копаев налегли на весла, подгоняя шлюпку к катеру. Но тяжелая вместительная шлюпка слишком инертна, чтобы сразу сдвинуть ее с места и подогнать к борту. Часовой повалился на бок и рухнул в воду. Он еще падал, когда катер закачался, затопали ноги и наружу полезли другие члены экипажа.
Шлюпка не успела толкнуться в борт катера, когда один из японцев вскинул автомат. И в это время Буторин, что есть сил бежавший к катеру с берега, стал стрелять. Он не целился в японцев, не целился в катер, опасаясь задеть своих.