Утром, когда солнце чуть поднялось над горизонтом, Буторин в последний раз осмотрел в бинокль горизонт и прилегающие воды и отдал приказ двигаться к самолету.
За ночь положение фюзеляжа практически не изменилось. Парамонов и Хейли разделись и прыгнули в воду. Оба сделали по три погружения, после чего снова выбрались, замерзшие и уставшие, на палубу катера и улеглись на теплом от утреннего солнца металле. Федор Салимов принес японский термос, в котором он еще с вечера заварил крепкий чай из найденных на катере продуктов.
– Ну, вот что! – принял решение Буторин. – Надо найти надежное местечко и встать на якорь возле острова.
– Сейчас я принесу снизу аэрофотоснимки, – сказал Хейли. – Помнится мне, что этот остров не очень простой по конфигурации берегов. Определим место возможной стоянки, обследуем и спрячем катер.
Глава 5
Сосновского подвело то, что он оступился. Устала больная нога, но Михаил решил еще немного пройти вперед и отдохнуть на большом уступе, где можно удобно сесть и перемотать бинт на щиколотке. Он понимал, что Шелестов будет беспокоиться, и поэтому решил потерпеть боль и прошагать чуть дальше. И тут посыпались камешки. Сосновский с удивлением подумал, что началось какое-нибудь землетрясение, но потом понял, что земля под ним не дрожит, нет толчков. Просто покатились камешки за его спиной.
Это был люк. Самый обычный, какие используют на кораблях или подводных лодках. Сосновский прошел мимо него, потому что люк скрывал уступ скалы. Если бы Михаил двигался в обратном направлении, то сразу бы этот стальной люк увидел. Два японца стояли, глядя на незнакомца и наведя на него автоматы. Трудно по этим лицам понять, что ощущают или думают эти солдаты.