А уж допросить хотели или убить — я надеюсь, вы расскажете. И ещё один источник позже назвал их имена. Вы должны знать, что за хрень собачья творилась тут прошлым летом, — она сама не заметила, как выругалась, хоть и старалась себе ничего подобного не позволять. — И где могут остаться какие-нибудь документы милорда моего отца.
Дженкинс помрачнел.
— Миледи, вы уверены, что вам нужно это знать?
— Я уверена, что прожила бы без этого знания — совершенно спокойно. Равно как и ещё без многого другого, но всё это мне уже досталось, и вы видите, справляюсь ли я.
— Спать — вряд ли, — усмехнулся он, — судя по тому, что я узнал о вас за последние месяцы. Вы, оказывается, вовсе не милая послушная дева, какой я всегда вас представлял, вы дьявол в юбке, да простит меня отец Томас.
— Милая послушная дева умерла — если не прошлым летом, то на скале над Северным морем. И уж извините, что осталось, то осталось.
— Истинная дочь своего отца, — улыбнулся Дженкинс.
— Это комплимент? — усмехнулась Катерина. — Рассказывайте, стесняться некого. И если вы кому-то поклялись, то его, как я полагаю, уже нет в живых, значит — нет и клятвы.
— Извольте, миледи. Но увы, совсем всего не знаю и я, потому что милорд Сэмюэль писал все самые важные письма сам, а не под диктовку, как его отец, милорд Бэзил. Я знаю, что у графа Сент-Рока были серьёзные денежные затруднения, и кроме того — он чем-то навлёк на себя немилость своего короля. Долгое время милорд Сэмюэль понемногу подкармливал графа — а тот извещал его о ситуации на границе со своей стороны, и придерживал своих молодцов — чтобы не резали и не грабили совсем уж откровенно.
— Вот как, — Катерина пока ещё не была удивлена ничему. — А что же случилось прошлым летом?
— В конце весны, чуть более года назад.