А если вдруг она снова будет стучать в дверь ночью — не вздумай отпирать. Никто из вас чтоб не вздумал — понятно? — сурово спросил Джон.
— Да что тут непонятного, — ответил Роб. — Подумать только! Наша леди-мать — и вот такое!
— Да, предположить подобное было невозможно, — ответил Джон. — Так вот, послушайте внимательно, все трое. Ночью дверей в покои не отпирать. На крики в коридоре тоже лучше не выходить. Зайти в комнату без разрешения она не сможет, поэтому — не разрешать входить, не называть по имени и не идти с ней ни в коем случае.
— А почему она ходит-то? Может, ей что-то надо? Ну там, на могилку отнести или ещё, — Катерина чуть было не рассказала, что, мол, у нас, если покойная родня снится, надо на кладбище ехать, а если веруешь — то идти свечку ставить за упокой души и просить, чтоб помянули во время службы.
— Да ничего ей не надо, — сморщился Джон. — Какая была при жизни — такой и осталась. Ходит и командует. А поддаваться нельзя — иначе все там будем.
— Джон, — выдохнула Катерина и взяла его за руку. — Прости, но — это уже не твоя мать. Твоя мать умерла, а это — что-то иное, какая-то другая, вредоносная сущность, просто на неё похожая.
— Ох, Кэт, твои бы слова — да кое-кому в уши, — Джон пожал ей руку в ответ.
— И правильно, мы с ними виделись, — кивнула Катерина. — Там им определённо лучше, чем было бы здесь, и безопаснее. Они-то могут и отпереть, если матушка прикажет.
— Вот именно, — согласился Джон.
— Слушай, Джонни, надо выпить, — Роб смотрел по-прежнему ошалело. — Я иначе просто не засну сегодня, после таких-то новостей.
— Не откажусь, — усмехнулся Джон. — Сейчас кликну кого-нибудь, чтобы принесли. Нет, Грейс, не ходи, не надо, — он только покачал головой, увидев, что Грейс собралась пойти и порешать вопрос.
Слуга принёс виски и стаканы, и сыр, и копчёности, и какой-то пирог. И просто воды. Катерина бестрепетно налила всем, и Грейс тоже — потому что и ей было страшно.
Они как раз прикончили небольшой графин под нервный разговор об урожае в Торнхилле и Солтвике, когда из коридора донёсся шум, а потом и крики."
"— Господи, спаси и сохрани, — Джон осенил себя крестным знамением и шагнул наружу.