Еще почти столько же выли и стонали, в ужасе пытаясь уползти от страшного человека в центре круга. Ричард не поверил своим глазам и еще раз пересчитал убитых и раненых — все верно! Оглянулся: телохранители с белыми лицами целятся в русского. Автоматы заметно дрожат. Китаец и китаянка, прислуга, что-то тихо шепчут. Из глаз катятся слезы, губы прыгают, будто сдерживают рыдание. Или счастливый смех? И только русская девка, вот зараза, надменно смотрела на остатки побоища и презрительно улыбалась! Ричард Прайс нашел убежавший голос, громко откашлялся, спросил в пространство:
— Ты перестарался, медведь.
— Там же, где и раньше искал, — хрипло ответил русский, — а что ты хотел за пятьсот баксов? У нас такие драки за бутылку водки устраивают, а за полтонны зеленых могут город спалить. Так что в следующий раз устраивай турниры со своими телохранителями.
— Негодяй, мерзавец! — завопил Ричард, обводя окровавленную палубу вытаращенными глазами, — людоед! Ты знаешь, что я с тобой за это сделаю?
— Ага, — отозвался жизнерадостный голос с палубы, — заплатишь мне по двести долларов за каждого убитого и по сто за изуродованных.
— Сволочь! — подавился воздухом Ричард, — да я…
— Не кипятись, месью. Я избавил тебя от дураков. Оставшиеся будут умненькими и станут работать за двоих. Да и телохранители твои, или как их там, пусть пар выпустят, а то рожи ихние мне не ндравятся.
Василий говорил, небрежно развалясь на скамейке, нагло глядя в глаза Ричарду.
— Ты … ты осторожнее с моими телохранителями! — прошипел он, — они из непальской гвардии королевской пехоты. Каждый отслужил по десять лет в английской армии, теперь служат мне. Я плачу им втрое больше, чем англичане.
— Ладно, — благодушно махнул рукой Барабанщиков, — уговорил. За каждого придурка по пятнадцать тысяч и давай любого.
Прайс надулся, побагровел, будто старался понос удержать. «Как бы не пальнул с расстройства»! — с тревогой подумал Василий.
— Не дождешься, медведь! Бизнесмен в нем победил. Обернулся к китайцам, рявкнул:
— Эй, живо к русскому, умыть, перевязать, переодеть! Пара опрометью кинулась выполнять приказание.
— Боцман!
— Я! — проблеяло снизу.
— Убрать все, трупы за борт!
Все это время Алика сидела ни жива ни мертва, выпрямившись столбиком, как суслик у норки.