И действительно, Василий чувствовал постоянную бодрость и избыток сил. Он выкладывался на занятиях, как говорят, до потери пульса. После отбоя засыпал мгновенно, а утром, открыв глаза, чувствовал себя, как только родился.
Учили многому и в целом тому, что Василий и ожидал. Но были и открытия. Например, каждый видел в кино, как быстро герой открывает наручники — шпилькой, скрепкой, наконец спичкой. Но такие наручники остались только у деревенских участковых в бедных странах Латинской Америки. Весь мир, да и мы, давно уже перешли на пластиковые, одноразовые.
Вообще, обучение построено так, чтобы обучаемый вырабатывал смекалку, был внимателен к мелочам и мыслил нестандартно. Но и накачке мышц тоже придавалось первостепенное значение, памятуя о том, что некоторые узлы проще разрубить, чем распутать. Например, те же пластиковые наручники. А ещё научили читать по губам, освоил язык жестов. А когда Василий, умничая, заявил, что есть чревовещатели, которые разговаривают, не шлёпая губами, то заставили изучить и это.
Летели дни, недели. В самом начале «учебки» Василий решил не считать, сколько осталось до «дембеля».
«Я пришёл сюда сам, добровольно, — рассуждал сам с собой, — значит, нечего и подсчитывать, сколько осталось до конца. Чем тяжелее в учёбе, тем легче в жизни. А раз учёба такова, что с ног валишься, то житуха будет весёлой».
С первого дня Василий заметил одну странность — ему запретили стричься коротко и вообще настоятельно посоветовали забыть о воинской субординации и военных привычках.
— Разрешите? — спрашивает Василий Барабанщиков на пороге кабинета."
"— Да, заходи, Василий, — бодро отвечает Левченко, указывая рукой на свободный стул. За столом двое. Один черноволос, румян — просто кровь с молоком. Василий невольно вспоминает гоголевского Андрия. Второй, напротив, светлый, коротко стриженый и круглолицый. Под просторной рубашкой угадываются мощные мускулы.
«Такой любого об колено сломает», — решает Василий.