Василий уже там, с любопытством смотрит на Михаила.
— Докладывай, — приказывает Андрей.
— Докладываю, — вздыхает Велетнев, — адрес получил сразу, в компании много наших, Симонова помнят. По названному адресу дверь открыло… э-э… оно, не поймешь что.
— Как это?
— Дверь отворилась только на длину цепочки, видно было глаз и нос. Темно, — поясняет Михаил, — голос тоже странный, вроде как у евнуха в старости.
— А ты знаешь, какой голос у … — удивляется Василий.
— Цыц! — сердится Велетнев, — не знаю, а предполагаю, остряк!
— Тихо, Василий, — морщится Удальцов, — продолжай.
— Это «оно» ответило, что никого не знает. Тоже на русском. Ничего подозрительного не заметил, но такое чувство, что меня насквозь просветили рентгеном, просканировали и сфотографировали во всех ракурсах, — заканчивает доклад Михаил.
— Что у тебя, Василий?
— Двое вели Михаила от института до квартиры. Рожи зафиксировал, — отвечает Барабанщиков.
— А от дома тебя вела супружеская пара до гостиницы. Итак, клюнуло, господа, — подытоживает Андрей, — а вот что клюнуло, узнаем сегодня вечером.
— Вечером на рыбалку? — спрашивает Барабанщиков.
— Да, — отвечает Андрей, — Михаил — наживка, мы с тобой — рыбаки.
После обсуждения и согласования всех возможных действий офицеры расходятся. Велетнев сразу ложится спать. Он всегда спит перед тем, как сыграть в русскую рулетку. В том, что вечером будет рулетка, никто не сомневался. Удальцов бьет орков в компьютере, нарядив их в форму «друзей» из НАТО, а Барабанщиков сидит на кровати. В сотый раз прогоняет различные варианты возможных событий.
Велетнева видит в уличном кафе. Михаил сидит злой, лицо красное. На столе блестят зелеными боками пивные бутылки. По сценарию Велетнев изображает уже налакавшегося туриста из России, которому необходимо теперь пивом отлакировать выпитое.