Субмарина не притормозит и ждать не станет, поэтому, напрягая мышцы, выжимаем максимальную скорость. Сложнее всех приходится Георгию– он плывет, волоча за собой довольно тяжелый трос.
Я увидел темное продолговатое тело секунд через пять-шесть после голосового сигнала. Корпус подлодки почему-то двигался вниз по наклонной траектории и, достигнув дна, въехал нижним скосом носовой части в рыхлый грунт. Подняв бурое облако мути, субмарина выровнялась и пошла над самым дном.
Фурцев находился по левому борту, Жук по правому.
"Носовой рым мы уже упустили, оставался кормовой.
– Жора! – кричу я. – Где ты?!
– Подтаскиваю, – отвечает он. Ис безнадежность в голосе добавляет – Не успеваю, Женя…
Увернувшись от предохранительного ограждения перископа, я оказываюсь прямо над плексигласовым колпаком, торчащим из рубочного люка.
Корпус беззвучно скользит мимо. Точнее, почти беззвучно, ибо, находясь рядом, я ощущаю вибрацию от работы электродвигателя. Кажется, вибрация усиливается, а субмарина увеличивает скорость…
Жора подтащил трос, когда я, Жук и Фурцев смотрели вслед бешено вращавшемуся гребному винту.
– Простите, парни, – тяжело дышал он в гарнитуру.
– Или тащить его вдвоем, – хлопнул я друга по предплечью. – Пошли наверх. Пора доложить шефу о нашем фиаско и придумать новый способ поимки старого корыта.
Мы направляемся к поверхности, ожидая увидеть разочарованное лицо Горчакова. Да, причины для расстройства и разочарования имеются. Начать хотя бы с того, что относительно узкий фарватер заканчивается вместе с устьем реки.
Однако на борту буксира Горчаков встречает нас без недовольных реплик и упреков.
– Что, молодежь, упустили «рыбку»? Ятак и предполагал, – говорит он довольно дружелюбным тоном. И, хитро улыбнувшись, добавляет – Не переживайте, я знаю, как ее поймать. Мне в голову пришла отличная мысль, пока вы дожидались, перекрыв цепью фарватер.