И вроде бы знала все это и раньше. Это не какая-то сокровенная тайна. Я не люблю его, а он не любит меня. Это же очевидно, даже вопроса не возникает.
Но появляется следующий вопрос, который Эми произносит вслух.
— Мам, а зачем вы тогда вместе?
Верчу в руках коробочку, подбирая слова. Не для дочери, для себя. Ищу «мягкую» правду. Такую, чтобы не было больно.
— Понимаешь, Эмка… я долго оставалась одна. После твоего папы было сложно найти хорошего парня. А потом и вовсе забила на это. Я привыкла к одиночеству, даже смирилась с мыслью, что одиночество — это хорошо.
— Значит, ты с ним, просто чтобы не быть одной, — понимающе кивает дочь.
— Не только. Володя образованный, с ним интересно. Он вежлив и внимателен.
Я будто бы стараюсь оправдаться в глазах дочери.
— Я поняла, мам. Куда ни глянь, Володя идеальный, — в ее словах нет сарказма, Эмилия действительно пытается разобраться.
— Не существует идеальных людей.
Эмилия кивает, снова замолкает, опускает взгляд на помаду, которую держит в руках.
— Мамуль, а как понять, что любишь человека?
— Это сложный вопрос, Эм. Спроси десятерых, и получишь десять ответов на этот вопрос.
— А как ты поняла, что любишь папу?
Воспоминания выводят на эмоции, ворошат прошлое, разгоняют скорость.
— Мы росли вместе, постоянно были рядом. И я всегда знала, что он мой единственный.
После разговора с дочерью у меня остался осадок.
Хороший такой, плотный, от которого даже дышать стало тяжело, настолько сильно придавило.
И вроде не сказала она ничего, просто спросила. Но разбередила что-то внутри.
Назло своим чувствам надеваю красивое платье, каблуки.
В квартире звонит звонок, и я иду в прихожую, но не успеваю, потому что Эмилия уже открывает дверь.
На пороге Герман.
— Мамуль, я папу попросила меня забрать. У него переночую, ты не против?
— Нет конечно, Эм.
— Я побегу вещи соберу.
Эми уходит к себе, закрывает дверь.
Герман смотрит на меня. Без сексуального подтекста, но чувство, что тебя сканируют, обжигает.