Мерзавку Рогову я больше не держу. Нет смысла.
Полиция уже здесь. Несколько офицеров заходят в помещение и сразу же понимают, что к чему. На неё оперативно надевают наручники и приступают к допросу прямо на месте происшествия.
Я тоже должен остаться, но сначала необходимо убедиться в том, что Кирилл в порядке. Выхожу из дома и тороплюсь к полицейской машине, на заднем сидении которой сидит сын. Рядом с ним женщина, скорее всего психолог или офицер с таким образованием. Они разговаривают.
Распахиваю дверь.
Нэлли звоню сразу же. Коротко рассказываю, что произошло, опуская детали про пистолет. Дам ей знать, когда буду рядом.
Она плачет, но старается держаться.
Нам приходится остаться на некоторое время, чтобы ответить на вопросы полиции.
Тезисно и подробно пересказываю им факты, договариваюсь о том, чтобы оставшиеся вопросы ко мне или сыну нам задали в другой день.
Дети – удивительные создания. Смотрю на Кирилла и отмечаю, как он весело запрыгивает в машину, словно никакой беды не случилось.
Я не дам этому происшествию оставить на нём шрам. У него будет вся необходимая поддержка, психологическая в первую очередь.
Он ни в чём не виноват.
Уже в машине, на полпути домой он тянется к коврику переднего пассажирского сидения и что-то поднимает. Не отвлекаясь от дороги, спрашиваю:
- Что там?
- Коробочка. Чёрная.
М-да. Нахватало ещё закончить этот день тем, чтобы потерять ту самую «причину», из-за которой я пригласил Нэлли в ресторан.
- Это я обронил. Положи в бардачок, пожалуйста.
- Что в коробочке? – хитро уточняет Кирилл после того, как исполняет мою просьбу.
- Подарок для твоей мамы, - подмигиваю ему. – Сюрприз.
- Понял, - по-взрослому кивает он. – Ты его сегодня купил? Я у тебя в машине был вчера и ничего на полу не заметил.
Усмехаюсь судьбе этого «подарка».
Я купил его для Нэлли семь лет назад.
- Мама!
Зовёт меня Кирилл, когда я стою к воротам спиной и говорю с мамой, пытаясь утешить.
Разворачиваюсь и не думая больше ни о чём, бегу к нему, а обняв ощупываю, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.
- Родной мой, - целую его, прижимаю к себе и изо всех сил стараюсь не плакать. – Любимый мой!
- Мам, всё хорошо, - уверяет меня и улыбается. – Папа всё решил, - обыденно пожимает плечами он и показывает на стоящего за ним Демида.
И тут я выпрямляюсь.