- Спасибо, что помог. Теперь можешь идти, - плюхаюсь на диван в полной готовности отрубиться.
С тётей Зиной поговорю завтра, вот обязательно поговорю!
- Я никуда не пойду, потому что ты ещё не получила свой главный подарок.
Надо было видеть лицо Адарова, когда он это говорил. Желание спать как рукой сняло.
Он надвигается на меня, а я отползаю на край дивана…
- Кстати, о подарках! – принимаюсь заговаривать ему зубы. – Уходя, загляни на кухню. Там твоя подачка. Забери с собой, пожалуйста.
- Подачка? – он разминает шею и садится рядом.
- Угу, - киваю уверенно. – Твоя очередная попытка купить меня провалилась.
- Даже не пытался, - чуть пожимает плечами он и рассматривает моё лицо. От его взгляда щёки горят. Сердце прыгает в груди вверх-вниз. – Фотографию видела? – вдруг спрашивает он.
- Видела, - отворачиваюсь не в силах выдержать его взгляда.
- На ней ты выглядишь счастливой, - со странной ноткой в голосе говорит он и я не хочу знать, что это означает.
- Где ты вообще её откопал? Хотя, знаешь, не отвечай. Просто уйди, я тебя прошу.
- Где вы с сыном живете? – вдруг меняет тему он, тем самым показывая, что никуда не собирается уходить. - Явно не здесь.
Ну вот, опять двадцать пять! Ещё и смотрит на меня чуть ли не с претензией.
- Адаров, отстань от меня! С расспросами, подарками, непристойными предложениями. Ещё и ресторан у Веры Павловны выкупил… Попахивает преследованием и одержимостью. Выбери себе цель поинтереснее.
Он молча слушает меня и снова разглядывает, будто я экспонат в музее.
- Если мне не изменяет память, ты же шла на юридический? Почему работаешь официанткой? – спрашивает, сверля меня взглядом, который подсказывает, что это только начало и он вот-вот забомбардирует меня вопросами.
- Не. Твоё. Дело. – Начинаю злиться я, потому что он задевает меня за живое.
Когда родился Кирилл, многое ушло на второй план.
- Ты умная. Очень. Я всегда знал, что ты многого добьёшься, - никак не унимается он.
- Не добилась, - вскидываю подбородок. – Ты во мне ошибался.
- Не ошибался, - отрицательно мотает головой и кладёт ладонь мне на лицо. Поглаживает. – Ты слишком совестливая, Нэлли. Слишком правильная. Таким, как ты тяжело пробиваться. Особенно когда на руках ребёнок.
Из груди вырывается нервный смех.