– Эти нельзя, а что, остальные грабить можно?
- Выходит, что можно, - кивнул Миша. – Не запрещено же.
- Не нравится мне всё это, - заключил Иван.
- Думаешь, мне нравится? – Миша махнул рукой вдоль колонны: - Идём как слепые котята, без разведки, без охранения. Мне запретили силы распылять, я не могу даже дозор выслать. Дали хотя бы «Тигр» или на худой конец «Патриот», чтобы впереди ехал и обстановку изучал. Но нет. А хохлы нас пасут плотно. Коптеры видел?
- Нет, - Иван мотнул головой.
- Не видел, а они есть, - съязвил Миша.
- Так бей, - Иван пожал плечами. – В чём проблема?
- Мне запретили, - Миша развёл руками. – Комбриг приказал не портить дорожное оборудование.
- Ну, а кому охота ответственность нести? – Иван резюмировал самое очевидное военное утверждение.
- Слушай, а снайпера у тебя? – спросил Хвостов. – Или во второй роте? На совещании говорили, что дадут снайперов в какую-то роту…
- У меня, - кивнул Иван.
- А зови их, давай снесём камеры со столбов.
Вскоре Хвостов, Андреев и два снайпера двинулись в голову колонны, где стоял танк с минным тралом. Здесь командир первого танкового взвода с парой спешенных танкистов изображал охранение.
- Как обстановка? - походя, спросил Миша.
- Без изменений, - доложил командир взвода.
Хвостов махнул рукой вдоль дороги и обратился к снайперу:
- Товарищ сержант, смотрите на столбы – видите на них камеры уличного наблюдения?
- Вижу, - подтвердил Горячев.
- Бейте их все, - приказал Андреев.
Снайпера переглянулись – это уже начинало напоминать хоть какую-то боевую работу – с чётко поставленной задачей.
- Добро, - кивнул Петр.
До ближайшей камеры было метров сто, и она разлетелась после первого выстрела. Следующая висела на столбе метрах в трёхстах, и на неё пришлось потратить два патрона, пока и она не разлетелась в клочья.
Из соседних домов стали выглядывать жители, некоторые порицали снайперов за громкую стрельбу. Глядя на них, Петр подумал, что население, ещё не осознающее опасность своих поступков, пытается как-то противодействовать военным, но затем, спустя всего несколько дней, будет бежать прочь, узнав, простую истину.
Истина эта звучала так: «там, где начинаются законы войны – заканчиваются законы мирного времени».