Георгий, конечно, слышал вдали разрывы и предполагал, что там идёт или обстрел или бой, и вот эта неизвестность расстраивала больше всего. С темнотой пришёл холод, и водителю пришлось закутаться в одеяло – в таком виде он развалился в кресле, ожидая возвращения своих сослуживцев. Автомат стоял рядом, «капсула» - в полусотне метрах, через пару участков.
В темноте невольно прислушиваешься к каждому звуку. С улицы время от времени доносился шум машин, и даже случались сполохи света фар – по местным понятиям здесь был уже глубокий тыл, и как следствие – водители не утруждали себя ездой без фар.
Что с группой? Живы ли? Всё ли у них в норме, или требуется помощь? Может быть, следует уже нестись к ним на «капсуле», или они сами двигаются к дому? Ответов на эти вопросы у Жоржа не было.
На войне такое бывает – когда не только отдельный боец, но и большое подразделение, могут остаться без связи с командованием, без управления.
Одно дело, если это происходит где-то в тыловых районах, и совсем другое – если на переднем крае. В тылу человек, или подразделение, попавшие в ситуацию отсутствия связи и управления, практически не рискуют жизнью и боеспособностью. А на «передке» всё выглядит совсем иначе: здесь каждый боец, будучи предоставленным самому себе, вправе думать, что командиры его «забыли», а сами отошли, и он вот-вот один на один встретится с врагом.