Зато пару раз задумывалась, почему император выбрал для Марианны именно Аргвара, а не Саифа? Неужели всё из-за того случая?
– Леди Лисавэр, я принесла ваш завтрак, – из коридора донёсся голос горничной, – позволите войти?
– Да, – сонно пробормотала.
Проснулась я с трудом, сказывались безумный день и бессонная ночь. Но до двух часов как-нибудь продержусь, а перед церемонией можно будет немного отдохнуть.
– Кофе и круассаны, как вы и просили. – Никки бесшумно проскользнула в комнату и поставила передо мной поднос.
– Благодарю.
– Прикажете что-то ещё?
– Приготовь на вечер моё церемониальное платье и украшения светлой жрицы.
Я вновь мысленно поблагодарила Ванду.
Решение прибыть на церемонию в традиционных одеяниях было гениальным. Уровень достатка и социальный статус целительниц значительно различались, и не все могли себе позволить бриллианты и эльфийские шелка.
Зарплата в госпитале очень высокая, но среди отличившихся сотрудниц есть и вчерашние выпускницы. На фоне разряженных в вечерние платья аристократок они бы чувствовали себя неловко.
Зато церемониальное платье жрицы было подарком Верховной, его присылали каждой целительнице после окончания обучения. А над дизайном наряда работали лучшие кутюрье империи.
Когда я впервые надела его, целый день крутилась перед зеркалом, не в силах оторваться от своего отражения. Изумрудный шёлк дивно сочетался с цветом глаз и волос, а струящаяся многослойная юбка и корсет, расшитый золотой нитью и жемчугом, подчёркивали хрупкость фигуры.
У обычных жриц они были из прозрачного шёлка, но чем выше по карьерной лестнице поднималась целительница, тем тяжелее становилась ткань и богаче вышивка на рукавах. Рукава платья настоятельницы украшал серебряный феникс – символ светлых целителей. А у Верховной жрицы была вышита целая картина, символизирующая возрождение огненной птицы из пепла.
В двери неожиданно постучали.
– Алория, ты уже не спишь? – услышала голос отца.
– Заходи, конечно! – спокойный, расслабленный тон дался нелегко.
Я не сомневалась, что папа пришёл с важными новостями, но по его лицу не получалось определить хорошие они или плохие.
Он выглядел как всегда невозмутимо, голос звучал ровно, а на губах замерла светская улыбка. Отец мыслями был уже на работе. Я не раз замечала, что по утрам он не похож на самого себя, особенно если предстоит важная встреча.