Было ужасно стыдно и неловко. Я ненавидела лгать, но и рассказать правду, не посоветовавшись с Аргваром, не могла. Хотя с каждой секундой всё сильнее убеждалась, что придётся посвятить в хрустальную тайну и Айролен с Суаресом.
Наставники будут напрямую работать с моей Искрой, поэтому конспирация во время обучения может выйти нам боком.
– Да, сказала, – сделала глубокий вдох и с надеждой посмотрела на Лауру, мысленно моля об отсрочке.
К счастью, мой порыв поняли правильно.
– Хорошо, к вопросу твоей информированности вернёмся позже, – кивнула Верховная, – что же касается моих догадок, здесь всё просто.
Версия Верховной была интересной, но не сходилась с механизмом действия «Эха». Из объяснений Аргвара я поняла, что артефакт действует точечно, и за раз маг-навигатор может проверить лишь одну цель.
К тому же юркалы никогда долго не засиживались на одном месте, а Эльвурские ворота периодически проверяли маги ковена. Они бы точно засекли неладное.
Хотя, в начале разговора Айролен предположила, что контрабандисты усовершенствовали «Эхо» и расширили радиус его действия.
Возможно, такие сети действовали грубее и больше фонили, поэтому твари не рискнули использовать их на балу, но иногда применяли для первичного просеивания магов на въезде в столицу.
– Полагаю, новые заклинания юркалов обнаруживают не только уже инициированные крылья, но и спящий Дар, – продолжила рассуждать Айролен, – тогда не удивительно, что связанное пламя Марианны откликнулось на зов.
– И что теперь делать? – прошептала я.
– Сразу после случившегося я списалась по магографу с адмиралом, о проблеме знают и уже решают, – в голосе Айролен проскользнули зловещие нотки, отчего вспомнился ночной разговор с Аргваром.
Он говорил, что от юркалов нужно избавляться одним махом, чтобы зараза не растеклась по всей империи, формируя ещё больше мелких кланов.
Кольцо с эльезами неожиданно потеплело, а снаружи послышался цокот копыт и мужские голоса. Выглянув в окошко, я увидела среди приближающихся всадников две до боли знакомые фигуры.
Братья Нери лично прибыли в Ризолье.
На душе стало легко и светло, а тревога, оплетавшая душным коконом, слетела шелухой.