Он обещал никому больше не рассказывать, как живут люди на Украине. Все равно Скачков отправил его в мезонин.
— Сиди тут, пока дела не закончу! Поедешь со мной! За следователем проскрипела узкая лесенка."
"От самого раннего утра Скачков и председатель сельсовета Веричев уламывали двух упрямых единоличников. Один жил в деревне Горка, второй на хуторе. Их подводы стояли у коновязи, кони уже схрупали весь корм, какой был, и сами единоличники изрядно проголодались. К обеду один вроде бы начал сдаваться, второй ничего не хотел слушать:
— Скажи мне, таварищ Скочков, колхоз — это добровольное дело?
— Нет, добровольно-принудительное!
— Выходит, кобыла и корова одно животное… Как так? Ничего не понимаю…
— Вот дам тебе повестку в народный суд, сразу поймешь!
— За что жо, товарищ Скочков?
— А там скажут, за что! — ругался следователь.
Сначала Скачков уговаривал добром, теперь перешел на угрозы, от чего оба еще сильнее начали «злоупорничатъ».
— Задание по лесу у них как? Выполнено? — спросил следователь Веричева, когда оба мужика отправились в лавку и начальники остались одни.
— А никак, товарищ Скачков! — сказал Веричев.
— Что значит никак? — следователь прямо-таки взревел. — А ну давай суда все данные! По лесу и по гарнцу!
Никаких «данных» по лесу у Веричева не оказалось, кроме «списка по кубатуре».
— Так… — угрожающе произнес приезжий. — А заем как? Самообложение? Трудгужповинность? Ушли они, товарищ Веричев? Вот! Сельхозналог обоим ты явно занизил!
— Так сказать, все по инструкции, товарищ Скочков. Ушли вроде. В сельповскую лавку сряжалися.
— Так! Ну-к, пригласи их еще. Быстро!
«Затакал, будто сорока на колу», — подумал Веричев и не посмел ослушаться.
«На ваше письмо от 13. Х. 30 райисполком разъясняет, что на применение постановления ВЦИКа от 15. II. 30 г.