– А почему звука не было? И никакой картинки в зеркале? – спросил Шпильман, нашарив на столе забытую бутылочку колы, к сожалению уже теплой.
– Я был бы счастлив ответить на ваш вопрос, мосье, – вздохнул маг, присаживаясь. – Но, к сожалению, у меня в запасе лишь предположения.
– Тебе кто-то мешал? – осведомился воитель, слегка выгнув густую черную бровь.
– Именно, вы, как всегда, точны, мосье Эсгал, – сдержанно улыбнулся Лукас. – Но беда в том, что я не в силах определить, кто или что это делало.
– И что это значит? – продолжил допрос воин.
– Делая выводы на основании законов магии, я могу заключить, что сила вмешавшегося неизмеримо больше моей, – сдержанно констатировал Д’Агар. – Вы не помните того, что произошло, услышать и разглядеть в зеркале отражения мы тоже не можем, боюсь, все это не случайно, на то воля Сил. И это не риторическое высказывание, каким обычно утешают нас жрецы. Причина? Могу сказать, что смертным существам редко дарован дар памяти воплощений, зато наша жажда знания неистребима.
– Но почему? – всерьез возмутился Рэнд, расценив этот запрет как вмешательство в свою личную жизнь, своего рода кражу, кражу воспоминаний.
– Зачем им это? – тихим шепотом одновременно с негодующим возгласом Фина прозвучал и вопрос жрицы, всегда верившей в высший промысел Творца и Сил.
– Вряд ли мы услышим ответ, – печально усмехнулся мосье. – Силы и боги действуют, но мотивы своих поступков очень редко раскрывают людям.
– Ой, Лукас, я по-прежнему уверена, что в первый-то раз в зеркале видела не себя, а какую-то эффектную красотку, следующего сеанса, как и парни, не помню, зато точно знаю, что знакомые среди Сил у нас имеются! – Элька торжествующе улыбнулась, задумав каверзу. – Ну пусть только появится!
– Ой, не завидую я Связисту! – протянул Рэнд, расплываясь в довольной улыбке, соображая, что шанс вызнать истину может еще представиться.