Чего хотят…

Она исчезла, как и все вещи, даже фотографии, словно отец хотел навсегда избавиться от памяти о ее существовании. Почти получилось. Не смог избавиться только от главного напоминания — меня."

"И вот однажды Регина позвала меня к себе. Открыла шкаф, вытащила оттуда несколько маминых платьев. Сказала, что хозяйка разрешила оставить некоторые свои вещи прислуге. Регина, наверное, сжалилась надо мной, поэтому решила подарить хоть какое-то напоминание о матери. Я вспомнил одно платье, цвета морской волны, — мама надевала его на пляж, когда мы ездили на море в последний раз.

Забрав это платье, я вернулся в свою комнату и положил на кровать. Смотрел на него, потом лег рядом, сжимая в руках. А затем словно в голове что-то перемкнуло… С тех пор я изредка начал надевать это платье и просиживать перед зеркалом, словно так снова мог быть с мамой.

Как-то папа застал меня за этим занятием и ничего не сказал, словно бы не обратил внимания. В следующий раз я уже нарочно показался в открытую в таком виде. Помню, подол платья неловко волочился по полу и рукава так и норовили сползти.

И снова — ноль реакции. Не знаю точно, что это было: злость, досада, обида или непонимание. А может, все понемногу побуждало меня вывести неприступного папочку из себя. Я попросил нашу экономку купить мне девчоночьих нарядов, никто и не стал меня отговаривать. Так и появилась Лера. Я начал отращивать волосы и позже вообще перекрасил. Отчасти из-за того, что больше не хотелось видеть в зеркале маму. Еще научился пользоваться косметикой по роликам в интернете.

Лера вышла за пределы дома, оставив Валеру сидеть в унылых четырех стенах. В средней школе почти никто из новых одноклассников не догадывался, что я парень. Даже на свиданки звали. У меня было несколько знакомых из детства, которые знали мой настоящий пол и только крутили у виска, наблюдая мои причуды. Видимо, считали, что я точно помешался.

— Олег тоже знает, да? — перебил я Валеру. И все же с каким спокойствием он рассказывает мне о таких вещах.

— Да, наши семьи всегда тесно общались.

С Олежей хоть можно было нормально поговорить, в том числе и на всякие… интимные темы. Между нами ничего никогда не было, хотя я знал, что у Олега есть опыт с парнями. Мои же поклонники, когда узнавали мой пол, чуть ли не плевали мне под ноги и исчезали. Но были и те, кому показалось интересно пообщаться с мальчиком-трансом. Помимо моего психотерапевта, — при последних словах Валера как-то неловко усмехнулся. — Я даже не знаю, что еще можно рассказать.