Глава 10
— Эй, малые! Все вкалываете? Что, трудолюбивые аль просто жадобы?
Колька глянул с лесов: внизу толпились, задрав головы, фабричные.
— Чего вам? — спросил Анчутка, продолжая работу, но по его затылку белобрысому ясно читалось: напрягся и боится.
Все дело в том, что в общагу уже вселились, и первыми девчата. Отработав смену, они носились, тряся юбками и треща сороками, туда-сюда, налаживая быт. Свежие, отъевшиеся на городских харчах, но и невооруженным взглядом было видно, что деревенские. У всех какие-то припасы, жуют чего-то, икры у иных такие, как у местных девчонок руки.
«Наплачется с ним Светланка, если что серьезное», — благодушно думал Колька, наблюдая этот шабаш.
Беда разразилась тогда, когда и пацаны вселились, и тоже из других краев и подмосковных деревень, по оргнабору, но все, как один, с лютой ненавистью ко всему «городскому».
Против Яшкиного обаяния не тянули, у девок не пользовались особым успехом и потому обижались.
И вот сегодня, не наблюдая на лесах командования, фабричные решили расставить точки над «i», а если фартанет, то и фингалы. А ведь Максим Максимович попросил все закончить к его приезду, и военспецы работали круглосуточно и посменно.
Вот почему на часах семь вечера, четверо, в том числе Колька с Анчуткой, орудуют на лесах, а эти, фабричные, вместо того чтобы готовиться к ночной смене, пришли разбираться: восемь против четверых.
— Ваши, что ли? — спросил с полу рядовой Леха.
— Ничего не… с чего наши-то? — немедленно открестился Анчутка.
— Я говорю, ты Валентине из пятого номера прилюдно безешку влепил на кухне, — продолжая орудовать кальмой, уточнил Леха, — а этот вот, безо всякого сомнения, ее амант. И сейчас будет баталия.
Интересно он выражался.
Толстомордый «амант» двинул плечом в леса.
— Что творишь? — крикнул Анчутка, едва успев поймать ведро.
— А ну слазь, мохра кудрявая, пойдем выйдем.
— Товарищ рядовой никуда не пойдет, — заметил Леха, — я тут за старшего и запрещаю покидать пост до окончания работы.