В работе по снабжению любой недоумок, горящий энтузиазмом, всегда найдет что-то «не то»… как этот недоумок участковый. Акимов, что ли?
Ее передернуло, Кузнецов удовлетворенно кивнул, как будто все шло так, как он и ожидал.
— Порадую я вас или расстрою: нет, я не подрываю мощь государства, не ворую и не ем хлеб даром. Увээр получает законные деньги за добросовестно выполненные работы. Все договоры заключены прозрачно, все операции проведены, качество подтверждено актами авторитетных комиссий, нет?
— Если все так законно, то почему деньги поступают на счет какой-то артели?
— А почему нет? — легко парировал он.
— Как это можно доказать?
Максим Максимович удивился:
— Как же. Командир части на свободе, я на свободе. Равно как и заведующие банковских отделений. Вам мало?
— Личный состав и вольнонаемные работают в три смены…
— И получают соответственно. Что, плохо работают?
— Работают великолепно, тогда откуда средства на оплату их труда?
— Ох.
Вера Вячеславовна вспыхнула: и снова в точку. При подобной логике в «разгуле» она участвовала непосредственно. Походы по театрам, полу- и официальные застолья, гостинцы для Ольги, духи, машина мимоз для всех…
Это уже разгульный образ жизни или еще нет?
«А что у него лично-то есть? Ничего.
Кузнецов, откровенно за ней наблюдавший, уточнил:
— С этим разобрались? Отлично. Ну а то, что я работаю наравне со всеми, пусть и в три смены, — тому масса свидетелей, нет?
Помолчал, подождал реакции и, не дождавшись, продолжил:
— Теперь вот что. Неужели вы бы оформили меня на работу, если бы не получили обо мне самые хорошие рекомендации?
Гладкова покачала головой.
— Именно. Эта репутация не взялась ниоткуда. Про военное время распространяться не стану, чтобы не хвастаться. Но и после победы на моем счету уже немало объектов, сотни километров автодорог, железнодорожные пути к двум десяткам предприятий — это по всему Союзу. Строили угольщикам, нефтяникам, тяжмашу.
Вера Вячеславовна молчала, сверля глазами стол.
— Продолжайте, пожалуйста, — доброжелательно ободрил Кузнецов.