Человек лежал головой к выходу из подъезда, вверх затылком, руки выброшены вперед, ноги на ступеньках. Как будто шел себе спокойно — и вдруг разглядел в темноте что-то интересное, наклонился глянуть, да и загремел вниз всеми костями. Андрюха посветил, Колька присвистнул: блеснул на свету знакомый серый плащ, и красная лаковая клякса на знакомом же, коротко стриженном затылке.
— Блин, Батя…
Колька, дотронувшись до шеи лежащего:
— Дышит. Живой.
— Кто ж его так?
В этот момент Кузнецов вздрогнул, со свистом сквозь зубы втянул воздух, с трудом оторвал от пола разбитое лицо.
— Вы-то… что тут?
— Ты, главное, не беспокойся, — увещевал Анчутка, усадив Ольгу на лавочку, — бывает, чего ты, в самом деле…
— Хорошо тебе болтать, сам бы наверняка зайцем верещал, — огрызалась она.
Яшкино бормотание, как кошачье мурлыканье, как-то утихомиривало, и Оля с облегчением понимала, что и голова, и разум вернулись на место, а злость, отчаяние и стыд глаза уже не застят. И все-таки просто сидеть была она не в силах, потому-то встала, обошла «Победу».
— Ты что?! — возопил он, дергаясь.
— Кайся, сказитель, как это вы приехали, если вся машина грузом забита под завязку, а? Бежали следом или к крыше прицепились?
— Да хорош уже!
Ухо Анчуткино осталось невредимым, поскольку как раз кстати из подъезда появились Колька и Пельмень, ведя под руки человека в плаще.
— Кузнецов.
— Он, — льстиво поддакнул Анчутка, деликатно освобождаясь из ее пальцев.
Затылок у инженера-полковника был сильно разбит, из носа тоже капала на плащ кровь, и вид у него был такой горестный, что Ольга, вздохнув, спросила:
— Аптечка в машине имеется?
— А то как же. — Анчутка помчался к «Победе».
Потом полковник сидел, чинно глядя в небо, с тампонами в носу, Пельмень придерживал его за плечи, Оля, вскрыв зубами индивидуальный пакет, прижимала бинтом тампон к ране, делая перевязку, а Колька, с переменным успехом пытаясь не мешаться, оттирал талым снегом подсохшую кровь.
— Да не вертите вы головой, — приказала Оля с неприязнью.
Он прошлепал разбитыми губами:
— Планшет… не видели?
Уловив Колькин быстрый взгляд, Яшка тотчас вызвался:
— Сейчас сбегаю посмотрю, — и канул во тьму подъезда.
Было слышно, как он добросовестно, пожалуй, даже нарочито возится по полу, скрежещет по стенам и потолкам, изображая активные поиски.