— Итак, вас что-то не устраивает, товарищ Кузнецов? — прямо спросила Вера Вячеславовна. — Военстроители подсчитали-прослезились, что задешево согласились?
Кузнецов взглянул с некоторым удивлением, но, пожав плечами, ответил нейтрально:
— Спишем на то, что устали и нервничаете. Серьезная нагрузка, понимаю.
— Оставим в покое мое печальное положение, — огрызнулась она.
— Я не против. Итак, по смете.
Он карандашом подчеркнул итоговую сумму и две другие строчки в реестре:
— При тех исходных поставленных задачах, то есть длина, ширина, высота, два оврага…
— Кювета.
— Пусть так. Вот здесь, по этим двум позициям, — он постучал карандашом, — можно снизить смету минимум на двадцать процентов.
— Надеюсь, не за счет качества? — колко спросила она.
Повисла неловкая пауза. Кузнецов совершенно определенно подавил вздох.
— За счет экономии подрядчика. Слыхали про такое или ни разу? Под конец года тратите все под ноль, как бы обратно не отобрали?
Вера Вячеславовна, вспыхнув, опустила глаза.
«Ведешь себя, как девчонка. Что, в самом деле, на человека окрысилась? Если вправду возможно не тратиться, то что плохого? Лишь то, что свои гнилые настроения переносишь на окружающих».
Упрекнуть-то ни Кузнецова, ни военстроителей не в чем: подготовительные работы велись добросовестно, быстро, качественно и с опережением обозначенного графика.
Вот только седьмой УВР в них не фигурировал, оформление шло на кооперативную строительную артель «Дорстрой», основанную еще до войны, но и это понятно, так все делают…
Да и при чем тут это? Снабженец — человек надежный, знает входы-выходы, и к тому же чуткий и неравнодушный товарищ, готовый без волокиты прийти на помощь, решить вопрос.
От Оли прозвучала история с казармой.