— Н-д-а-а-а, — протянул тот, с некоей укоризной, — откуда ж знать ему, Сергей Палыч? Он торчит себе в гараже и знать ничего не знает. А что за отношение?
Сергей, достав бумагу, показал. Кузнецов, сдвинув брови, изучил:
— Подлец Лапин. Добро. Я полковнику Константинеру передам, возьмет на контроль, нахлобучку организует. Не беспокойся, проработает, заставит и долг погасит, и в Кишинев отпишет: они на связи с тамошними. Об исполнении доложу тебе лично.
— То есть, получается, не работает там Галина-свет Ивановна, так, что ли? — спросил опер.
"— Ах, эта. Трудилась она, не числилась, — рассеянно пояснил полковник. Тщательно вытерев руки, он бережно уложил в планшет лапинские документы, — без оформления… муж не разрешал, что ли, работать. А счетовод позарез был нужен.
— Платили ей или она из любви к военным?
Кузнецов глянул с укоризной:
— Греху брата своего посмеялись? Стыдно.
Акимов смутился.
— Конечно, платили ей. Как всегда, из собственного кармана командования.
— А теперь?
— Теперь не платят, ибо не работает.
— Максим Максимович! — крикнул Василий сверху. — Давайте!
Кузнецов снял шоколадную, тяжеленькую трубку, дернул рычаг книзу, произнес начальственно:
— Алло? Диспетчерская? Пару пива и раков. Прием.
Повесив трубку, удовлетворенно погладил аппарат:
— Машина типа зверь, кристальная чистота звука, слышно как за спиной.
Спустился сияющий Василий, слетел как на крыльях:
— Ох и славно, а? — и крикнул куда-то в цех: — Товарищи! Телефон работает!
— Хватит вопить, Василий Саныч, — ответила женщина за ближайшим станком, продолжая колдовать на нитях основы, как будто на арфе играя, — что с влажностью, глянь, обрывы участились.
«Красиво, как в метро.
Важный Василий Саныч между тем водружал себе за спину ранец прибора. Акимов в неисчислимый раз за последний час удивился: «Это ж не жука травить, это спецоборудование.