— Ничего, это я оплошал, — отозвался товарищ.
Обычный, непримечательный человек, в хорошем пальто и шляпе, на носу очки. Электричка ушла, а он топтался на платформе, оглядываясь по сторонам и как будто размышляя, куда ему податься. И, поскольку прибывшие пассажиры немедленно разошлись по своим делам, товарищ, круто повернувшись, обратился к Кольке, который решил успокоить нервы и как раз прикуривал:
— Молодой человек, вы местный?
— Да.
— Скажите, пожалуйста, не видели ли вы в ваших краях вот эту персону? — он извлек из внутреннего кармана фотокарточку.
Колька, взглянув на изображение, удивился чрезвычайно. «Персону» эту он прекрасно помнил, пусть тогда она предстала в куда менее достойном виде. В строго одетой, высокомерной красавице на фото с трудом, но безошибочно узнавалась беспутная девица, которую они с Олей обнаружили в лесу у «Летчика-испытателя», та самая, которую под мышкой уволок в дом на Нестерова Максим Максимович Кузнецов.
«Так, дело пахнет керосином. Это что еще за хмырь с горы?»
Лет ближе к пятидесяти, а то и более, росту выше среднего, худощавый.
«И как ловко, четко повернулся через левое плечо. Шаг, выправка. Ряженый или недавно демобилизованный», — сообразил Колька и без колебаний заверил, что нет, никогда таковой не видел.
— Что ж, спасибо.
Как раз подлетела электричка, товарищ вошел в нее — и поехал далее, в сторону области.
«Час от часу не легче. Что это за красотка была и что, хотелось бы знать, с ней такого стряслось, что ее ищет этот хмырь в штатском? Какое отношение это имеет к Кузнецову? Кстати, вот и еще один повод наведаться к нему… а то и в вэ-чэ».
О том, чтобы навестить Акимова, который неоднократно пытался донести до него мысль, что утаенная информация — та же ложь, и Сорокина, положившего массу времени и сил на то, чтобы помочь Кольке собрать необходимые документы, последний даже не подумал.
Второй вход в помещение бывшей казармы, который вел внутрь части, для очистки совести заложили кирпичом, но дать о себе знать ее обитателям было проще простого: надо лишь, влезши на второй этаж, умаститься у подходящего окна — скажем, в туалете, чтобы лишний раз не светить свою личность.