Это я вам как племянница профессиональной отравительницы говорю.
Меня проводили гробовым молчанием, но дверь еще не успела закрыться, как прозвучал пронзительный голос одной из «А»:
– Мы обязаны снять пробу, пока никто не достал крысиный яд!
В комнате на медном подносе меня ждало новое послание от Брит.
«Прости меня, Эльза! Клянусь, они выживут!» — было накорябано на жалком клочке бумаги.
Заметно напрягшись, я покрутила листочек, пытаясь понять, за что именно извинялась кузина. Тут меня как магическим ударом шибануло.
Не покривлю душой, если скажу, что по коридору неслась вприпрыжку, а когда спускалась с лестницы, то вцепилась в перила, чтобы не навернуться и не скатиться кубарем. Никогда такого безобразия в жизни своей не видела, а я уж насмотрелась на разные непотребности. Через холл, хохоча, как сумасшедшая, и размахивая над головой кухонным полотенцем, проскакала первая «А».
На метле.
– Народ, открывай дверь! Я лечу! – взвизгнула она, похоже, впрямь набирая разгон, чтобы попытаться взлететь.
"Боясь представить, какой шабаш устроили остальные дегустаторы веселящих пудингов, я заторопилась к кухне. Толкнула дверь и вдохнула белой пудры, витавшей в воздухе. Из печи шел запах пригорающих кексов, но вторая «А» и Эбигейл, изображая дикие пляски, бросали к потолку пригоршни муки.
И посреди хозяйственного ада, уперев руки в бока, стоял обсыпанный мукой Уильям. Судя по его позе, он был в бешенстве. Недолго думая, я попыталась ретироваться из кухни, но меня остановило грозное рявканье:
– Что здесь, темная Богиня тебя дери, происходит?!
– Напрасно кричите, господин Брент! – пьяно погрозил ложкой повар.
Уильям полоснул меня нехорошим взглядом:
– Твоих рук дело?!
– Я просто приготовила… еду, – попыталась откреститься я, хотя дураку было ясно, кто автор разудалой вечеринки, достойной ведьмовского шабаша.