Я развернулась на каблуках, чтобы с достоинством удалиться, но Барнс совершил фатальную ошибку. Схватил меня за локоть и попытался остановить. Любая черная ведьма подтвердит, что я проявила достаточно терпения к вору. Даже ради Дороти предупредила об опасности! Паршивец ойкнуть не успел, как с каминного крюка сорвалась чугунная кочерга и прилетела ему по макушке, а потом со звоном шваркнулась на паркет.
Последовала изумленная пауза. Из уголка рта Барнса потекла кровь.
– Ты не Дороти, – промычал он и с грохотом растянулся рядом с кочергой.
– Я предлагала разойтись по-хорошему, – ответила я, ткнув его под ребра острым носом туфли. – Прямым текстом!
Лицо Барнса на глазах приобретало нехороший синюшный оттенок, а сам он походил на мешок картошки. В смысле, выглядел таким же неживым. У меня заныло в груди.
– Барнс? – присела я и похлопала парня по едва тепленьким щекам. – Ты же только что говорил…
Осторожно приподняла голову, чтобы проверить рану, но у вора, верно, был каменный череп, раз остался целым после мощного удара.
– Эй, ты же не собираешься коченеть посреди спальни Флинта?"
"Если он помер, то где-то в углу должен был стоять изумленный неожиданной кончиной дух, однако привидений тоже не наблюдалось.
Вдруг я с тоской представила, как взбесится Уильям, когда узнает, что будущий шурин Картера не без моей помощи превратился в остывающего мертвеца. Тут уж ни прабабкины панталоны, ни бабкины привороты не помогут соблазнению.
– Помоги мне, темная Богиня!
В напряженной тишине раздалось пронзительное кошачье мяуканье, и я подпрыгнула, словно подо мной распрямилась сжатая пружина.
Если темная Богиня помогала мне тем, что прислала в покои Дороти, то она явно издевалась над бедной черной ведьмой и недвусмысленно предлагала выкручиваться из паршивой истории самостоятельно.