– Он тебе устроит сеанс отпущения грехов, а я черная ведьма, и ты меня отвлекаешь! Посыпай голову пеплом молча, пока не лишился голоса!
Страдалец буркнул нечто невразумительное, прикрыл глаза и мгновенно вырубился. Под скрипучий храп, как ни странно, ворожба шла лучше, чем под нетрезвый скулеж. Сосредоточившись, я быстро прошептала заклинание. Напитавшись магической энергией, медальон отяжелел, закачался маятником, набирая силу, а потом завертелся над планом дома в поисках крошечного уголочка, куда юркнула ящерка.
Заклятье поиска действовало безотказно, как на людей, так и на животных, и теоретически могло не сработать только в двух случаях: если Дороти находилась за пределами особняка, или… если ее кто-нибудь съел. Мне так не понравилась последняя мысль, что даже сердце защемило. Но тишину гостевого крыла сотряс знакомый женский визг, и он показался самой чарующей музыкой.
"– Дороти… – расплылась я в улыбке и на радостях бросилась к запертой двери библиотеки, но немедленно вспомнила, что оставила маскирующий амулет на столе. Пришлось вернуться, а потом уже припустить в сторону знакомых покоев, на ходу выпутывая зацепившуюся за волосы цепочку. Увидала бы Британи, как я грациозно скакала на пятнадцатисантиметровом каблуке по длинному коридору, точно позеленела бы от зависти. Кузина ошибочно считала, что из нас двоих именно она обладала гибкостью и легкостью лани.
Однако только я собралась бесцеремонно ворваться и спасти подопечную, как дверь распахнулась. На меня практически налетел Уильям с пучеглазой серой жабой в руках.
– Как вы вовремя решили подсмотреть! – процедил он сквозь зубы.
– Даже не думала, – фыркнула я.
Одевался герой-любовник явно в страшной спешке, хотя болтавшееся на бедрах полотенце и расстегнутый женский пеньюар, натянутый на мокрое тело, назвать одеждой можно было весьма условно, так… облачение в то, что валялось рядом с ванной.
– Где вы ее нашли? – спросила я, стараясь смотреть на Уильяма не ниже кадыка. (Клянусь, не допустила ни одной пошлой мыслишки о том, что пряталось там, под полотенчиком, а слюна набежала исключительно потому, как вдруг очень захотелось остренького, глядя на черную полоску, убегающую под край коротенького покрова.