– Эбби сейчас и господину Картеру тоже понесла. Будет жаль, если он не угостится таким деликатесом.
– Полагаю, он тоже придет в восторг… – пробормотала я, лихорадочно соображая, как отказаться от коронного блюда, не обидев повара, явно обладающего исключительно тонкой душевной организацией, но меня обогнали. Раздался звучный хруст, когда зубы Имоджен впились в несчастное жабье тельце, и над столом повисла оглушительная тишина.
– И как? – затаил дыхание Жюль.
– Браво, господин повар, – улыбнулась она, обтирая губы салфеткой.
Темная Богиня, как мог один питомец есть другого питомца? Я стрельнула в жующую девицу злобным взглядом, мол, подавись, людоедка. Она испуганно замерла, побледнела, а потом захрипела страшным голосом:
– Воды!
Народ растерялся, и пока слуги бросились бестолково суетиться, а Уильям наливать воду из графина, через стол я заботливо протянула свой пригубленный стакан:
– Держите и будьте честны. Да будет так.
Скорее всего, Имоджен настолько испугалась, что приняла бы из чужих рук любую посудину, лишь бы ней плескалась вода.
– Светлая Богиня, госпожа Имоджен, вы в порядке? – Флинт не на шутку испугался.
– Как я могу быть в порядке, – прохрипела она, – если эта проклятущая жаба встала поперек горла? Гадость редкостная! Прожевала, только чтобы вашу провинциалку подразнить. Флинт, у вас отвратительный повар, как раз под стать дому. Вилли говорил, что в Кросфильде есть мыловарня? Вот! Выгоните это усатое недоразумение из кухни и отправьте на мыловарню… – осознав, что все обитатели дома таращатся на нее с немым ужасом, Имоджен закрыла рот и с превеликой осторожностью отставила стакан.
– Я отказываюсь это слушать! – взвизгнул Жюль и вылетел вон из столовой.
Ошарашенная собственным словоблудием гостья с опаской покосилась на Флинта и пробормотала:
– В смысле, я хотела сказать…
– Ты уже достаточно сказала, – в звенящей тишине процедил Уильям.
Не глядя, он подхватил стакан с проклятой водой и поднес к губам, видимо, хотел запить резкости в адрес бесцеремонной любовницы, готовые сорваться с уст.