Свечей мне, похоже, забыли поставить, даже огарочка не дали, а я заснула еще засветло и не заметила.
– Проклятье…
Снова щелкнула пальцами, и на окнах разъехались портьеры. Туман обычно сгущался только к утру, ночью только жиденькая дымка по земле стелилась, и комнату затопил неживой лунный свет. Не свечи, конечно, но, чтобы не отбить о ножку стула мизинца или разглядеть призрак в углу, было достаточно.
– Эй, Эльза! Ты спишь, что ли? – прозвучал недовольный голос кузины. Оказалось, что зеркало отбрасывало серебристое сияние.
– Поспишь тут с вами, – пробормотала я, садясь на кровати.
– Я сейчас уйду! – пригрозила Брит.
– Да встала я, встала!
Стоило подняться, как в нахоженные ступни точно воткнулись гвозди, а каждая жила в теле отозвалась тягучей болью. В гробу я видела такие прогулки, после них калекой недолго остаться!
По-старушечьи кряхтя, я все-таки добралась до зеркала и присела на пуфик. Брит выглядела как конфетка в красной обертке: в блестящем красном платье, с карминовыми губами и с рубиновыми серьгами в ушах.
– Кто-то замуж выходил? – зевнула я.
– Не, хоронили тетку Уоренсов.
– Опять?!
– Снова мимо. Уоренсы даже вино заупокойное выставлять не стали и предупредили, чтобы никто не надевал траур.
Бабкину семиюродную кузину пытались хоронить четыре раза, но, пока родственники хором читали заупокойный заговор, она пробуждалась.
– Это твоя грандиозная новость? – уточнила я.
– Нет. Бабка вышла на след Томми! – Брит просияла. – Оказалось, что братец кочует по дальним провинциям и пытается заработать на засухе.
– А вы как узнали?
– В смысле, ты уже в курсе грандиозной новости? – удивилась Брит.
– Встречались, – туманно пояснила я.
Рассказывать о пинке светлой Богини из храма в болота и злоключениях по дороге в поместье не хотелось. Как оказалось, после нашего с Уильямом исчезновения Кросфильд весь день стоял на ушах. Абсолютно все решили, что нас прокляла старуха с клюкой, даже врать не пришлось по возвращении. Местный пастор демонстративно предал бабку анафеме и запретил переступать порог храма.