Лара удержала при себе неуместные резкие слова: она ведь и сама навязалась людям, так что не имеет права критиковать того, кто сделал то же самое. В итоге в роскошной и просторной королевской карете ехали пятеро: Лара, Леон, Дамиан, леди Силия и дуэнья леди Силии — тихая старушка, которая начала клевать носом еще до того, как карета стронулась с места. Эта старушка была единственным участником поездки, который был всем доволен — все другие сидели с кислыми лицами, мечтая, чтоб двое лишних лиц исчезли из кареты, причем этими «лишними» каждый считал разные лица.
Итак, Лара хотела избавиться от Дамиана и Силии, Дамиан — от Леона и Силии, Силия — от Лары и Ардамаса, а Леон — от Лары и Дамиана, но, посматривая на восторженное лицо своей кандидатки на пост «необременительной жены», он все более мрачнел и хотел, кажется, избавиться уже ото всех скопом.
«Мне повезло — я влюбилась в наблюдательного и умного мужчину, — радовалась Лара, — его не нужно, как Гильдара, долго в чем-то убеждать, он и сам способен верные выводы сделать. Хорошо, что Дамиан с нами напросился! Истинно говорят: «Все, что ни делается — все к лучшему!»
Посмотрев на насупленного герцога Рауса, Лара склонилась к нему и спросила, старательно подбирая слова:
— Скажите, герцог Раус, а Эрдан Бортейп, случаем, не приходится вам родственником? — Лара многозначительно подвигала бровями и подчеркнула последнее слово.
Дамиан понял смысл вопроса и расхохотался:
— Нет, дорогая моя принцесса, не является. Вы заметили какое-то сходство? — Лара кивнула и Дамиан весело разъяснил: — Многие мужчины копируют поведение нашего рода — ведь мы такие… галантные.
Лара иронически возвела очи горе при таком эвфемизме, а леди Силия пролепетала:
— Вы самый галантный кавалер при дворе, ваша светлость, я всегда восхищалась вашей элегантностью, грациозностью всех жестов… — не найдя достойных слов для восхваления своего кумира, леди примолкла.
Лара улыбнулась:
— Мне куда больше импонируют пластика и скрытая мощь движений генерала Ардамаса и его простота и честность в общении, чем изящество походки и велеречивость придворных вельмож, — произнесла она, поглядывая на Леона. Тот ее комплимента не оценил и откинулся на спинку сиденья, скрестив на груди руки.