Я попыталась встать на четвереньки, и у меня это получилось, шмыгнула на газон, удивляясь своей прыти, а заодно и радуясь: я точно живая, мертвые не бегают. Здесь было темно, так темно, что я не видела собственных рук, и уж совсем не видела, где нахожусь. И только ткнувшись головой в кирпичную кладку и почувствовав отвратительный запах, сообразила, что в настоящее время сижу на помойке, в каком-то дворе, где нет фонарей и не светится ни одно окно. Может, это и хорошо.
Я услышала торопливые шаги и поспешила втиснуться между контейнерами.
- Она побежала через двор, - сказал один.
- Не могла она бежать. Я зацепил ее, ты же видел кровь на асфальте. Она где-то здесь.
- Где? Темнота... черт... чем так воняет?
- Куда она исчезла? В конце концов, это просто смешно.
Может, кому и было смешно, но уж точно не мне. Они приближались, а мне очень захотелось упасть в обморок. Я попыталась нащупать пистолет, его не было, что неудивительно. Конечно, я и пистолет умудрилась потерять, и головой треснулась так, что мир до сих пор не хотел занять свое обычное положение, а как-то заметно заваливался влево.
- Вот она! - крикнул один из них, и я едва не заорала во все горло, но вместо того, чтобы броситься в мою сторону, они побежали в глубь двора, причем впечатляюще быстро."
"Выждав немного, я на четвереньках выбралась с помойки и тоже побежала, в противоположном направлении. Хватило меня минут на пять, справа возникла пятиэтажка с пристроенным сбоку входом в подвал.
Я закрыла глаза, в темноте все равно ничего не видно, и попыталась прислушаться к тому, что происходит на улице, но там ничего не происходило. Голова кружилась и вроде бы даже отделилась от туловища, поднимаясь все выше и выше, точно футбольный мяч над игровым полем, отправленный мощным броском в небо.