Частные дома размещались совершенно хаотично, однако Денис, судя по всему, отлично здесь ориентировался, шагал он уверенно и очень скоро вывел меня к улице, прилегающей к старому рынку.
- Телефон есть у охотничьего магазина, - сказал он. - Только неизвестно, работает или нет, а на рынок нам нельзя - опасно.
- Мы туда и не пойдем. Кроме телефона, нам нужен и магазин. Купим что-нибудь поесть и вернемся в хижину. Пока не составим план, будем там сидеть. - Это должно было успокоить Дениса, по крайней мере, я на это очень рассчитывала.
Телефон работал. Я набрала номер Степаненко, чувствуя, как сердце стремительно перемещается ближе к горлу. Степаненко на месте не оказалось, женский голос поинтересовался, по какому я вопросу, я объяснила, и мне предложили перезвонить по другому телефону. Мальчишка стоял рядом и тоскливо смотрел на меня: в его смышленой физиономии не было ни капли надежды. А я вдруг разозлилась.
- Слушайте, - сказала я решительно, бог знает откуда эта решительность взялась.
- Степаненко в больнице, - устало проронила женщина. - Я вам русским языком объясняю, как следует поступить, если у вас что-то срочное. И не надо истерик закатывать, вас вызовут повесткой...
- Что с ним? - спросила я, стараясь не смотреть на Дениса.
- Машина сбила, - неохотно ответила моя собеседница, и я повесила трубку.
- Ты чего? - испугался Денис.
- Что? - Я попыталась прийти в себя. - Он в командировке, вернется через несколько дней.
- А чего это ты в нем так уверена?
- Не знаю. Он мне понравился. В конце концов, надо же кому-то верить.
- Кому больше всех веришь, тот первый и продаст.
- Заткнулся бы ты! - не выдержала я. - Тоже мне, великий знаток жизни. И где ты всего этого набрался? - Он полез за сигаретой, а я решительно заявила: - Прекрати курить, когда ребенок твоего возраста идет с сигаретой, это обращает внимание, а оно нам без надобности.
Купив хлеба, колбасы и молока, мы вернулись в хижину. Ночью пошел дождь и лил не переставая два дня. Деньги кончились, небольшой запас продуктов тоже, а мысль, чем помочь себе, так и не приходила в голову. В хижине было холодно, неуютно и страшно.