Ну, что, Ань, возьмешься за это дело?
— А что за газета? Ну, та, в которой этот журналист работал? — ответила вопросом на вопрос Светлова. — Я, честно говоря, не помню уж, когда и читала в последний раз газеты.
— Ну, газета как газета… Ты, может, даже и не слышала о такой. Сейчас вообще много газет, о которых никто не слышал. Крошечный тираж и сплоченный коллектив сотрудников, которые практически пишут сами для себя, своих родственников и знакомых. Сами пишут, сами читают, сами себя хвалят. Гонорары копеечные, но как занятие — довольно интересно…
— Как же этот Селиверстов жил на такие деньги? Да еще и жена у него…
— Так вот в жене все и дело.
— А о чем Селиверстов писал?
— Ну в основном о текущем литературном процессе.
— Вот уж не думала, что это так опасно…
— Да и никто не думал.
— Да?
— Ну, в общем, просто чудеса, понимаешь? Позвонил человек домой, сказал, что только заедет к этой Погребижской, — и как в воду канул.
— А это еще кто такая?
— А-а… — вздохнул Кронрод, — не забивай себе голову. Мария Погребижская — .та, что пишет детские книжки про львенка Рика. Максу нужно было срочно в номер сделать с ней небольшое интервью. Ей дали какую-то премию…
Этого, как его… Ну точно, международную премию имени Андерсена! И вот Максу надо было сделать об этом заметочку в номер… А ему удалось договориться о встрече и интервью.
— А, вспомнила! — обрадовалась Светлова просветлению своей памяти.
— Ну, конечно, читали! Наверняка мало кто смог разминуться в нежном сопливом возрасте с творчеством Марии Погребижской.
— Сколько же ей сейчас лет?
— Понятия не имею… Возможно, и все сто. А вообще-то, классику не может быть меньше семидесяти.
— Значит, получается, что, отправившись на встречу с классиком детской литературы Погребижской, этот журналист и исчез?
— Выходит, что так.
— Дело вообще-то любопытное… — заметила Светлова.
— Ну, вот и давай! Начинай…
— Не могу,. Андрей! Устала как собака и как раз собираюсь отправиться куда-нибудь отдыхать. Маленький ребенок, сам понимаешь: день за два идет. А тут такая удача — свекровь дает мне десять дней отпуска.
— Жаль, что отказываешься… — Анин собеседник вздохнул.