– Из казначейства? Это Морозов, что ли? Николай Кузьмич? Он же тут вроде, в Екатеринославе.
– Он самый. Нашел ему место в столице. При охране императорских регалий служит теперь.
– При охране? – растерянно переспросил Елисей. – А как же он, без руки?
– Он командует. Кем-то вроде начальника караула. Там и одной руки хватит, – понимающе вздохнул князь.
«Что-то не помню я такого подразделения в нашей действительности, – подумал парень, старательно вспоминая, кем и как осуществлялась охрана всяких регалий и раритетов».
– Это что, новое что-то? – на всякий случай уточнил он.
– Да. При казначействе специально придумали, чтобы императорские регалии всегда под отдельной охраной были. Уж не знаю, зачем, но Морозов про дело это мне долго рассказывал, – пояснил князь. – Он и людей туда набирал особо. Из тех, кто сумел себя в деле проявить.
– Он сам? – продолжал недоумевать Елисей.
– Не один. Там многие этим занимались.
– Ладно, бог с ним. Так что Ильико? Сможет потихоньку что-то узнать?
– Не знаю.
– Не так, Дато батоно, – скривился Елисей. – Не надо приказывать. Давай я лучше сам ему напишу, что делать надо. А ты отправишь.
– Я адрес дам, сам отправь, – тут же предложил князь.
– Нет. Не надо, чтобы его со мной связать могли, – мотнул парень чубом. – Пусть письмо от тебя придет. А там листок и от меня будет. Не надо ему рисковать лишний раз. Это только мое дело. Наше, – поправился он, заметив вспыхнувший взгляд князя.
– Не веришь ему? – мрачно поинтересовался тесть.
– Верю. Лишнего риска ему не хочу. Он не женат еще. Детей нет. Погибнет по глупости, кто род продолжит? – моментально нашелся Елисей. – Нет, Дато батоно. Это только наше дело. Он найти поможет, и хватит. Даже если это и вправду кто-то из великих князей, я не остановлюсь. Сам все сделаю. Тогда его это не коснется. Пусть служит спокойно. А наше место здесь. Поедем, дело сделаем, и вернемся.
– Спасибо, бичико, – помолчав, поблагодарил князь. – Сделаю, как ты скажешь.
* * *Передав сына на попечение тестя, Елисей с головой погрузился в работу, пытаясь таким образом заглушить боль утраты. Князь в первом внуке души не чаял и готов был возиться с ним с утра до вечера, без перерывов. Уходя с рассветом, он возвращался домой уже, когда было темно. Сжевав поданный девочками ужин, он бесшумно пробирался в комнату сына, чтобы немного посидеть у его кровати.