– Тогда кто ж это мог сделать?
– Вот уж чего не знаю, – обезоруживающе улыбнулся полковник. – Да и неинтересен нам был господин Нежинский. Без него забот хватало. Думаю, вам следует поискать что-нибудь в его личных делах. Долги карточные, женщины, ну, не мне вас учить. Лично я склоняюсь к долгам.
– Отчего же, позвольте узнать? – моментально сделал стойку полицмейстер.
– Обычная логика, как любит повторять один мой знакомый, – усмехнулся полковник. – Сами посудите. Выкрали его живьем. Крови-то на месте похищения не было?
– Нет.
– Вот видите. А кому такой человек может быть нужен живьем? Только тому, кто желает от него что-то получить. С мертвеца-то уже ничего не получишь, – развел полковник руками, и полицмейстер, чуть подумав, нехотя кивнул:
– С подобным выводом спорить сложно. Пожалуй, и вправду прикажу своим людям в подноготной господина Нежинского порыться.
Поднявшись, он вежливо попрощался и покинул кабинет полковника. Проводив его до двери, Тимофеев пожелал полицмейстеру удачи и, возвращаясь к столу, еле слышно проворчал:
– Пожалуй, есть смысл и моим ребятам кое-что проверить.
Вызвав своего порученца, он быстро написал письмо и, запечатав его в конверт, приказал явившемуся унтер-офицеру отвезти его в крепость. Козырнув, тот сунул конверт в сумку и, развернувшись, вышел. Полковник же, отодвинув от себя бумаги, откинулся на спинку кресла и, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику, принялся размышлять.
Но додумать свою мысль полковник не успел. Вошедший в кабинет секретарь доложил, что его просит принять княжич Георгадзе.
– Да что ж сегодня за день такой? – удивленно хмыкнул полковник и велел просить.
Вошедший в кабинет молодой человек вежливо поздоровался и, присев к столу, негромко произнес:
– Елисей просил передать, что советник – его работа.
– Что-о?! – пароходной сиреной взвыл полковник. – Но зачем?
– Он один из тех, кто виновен в нападении на караван Елисея, гибели его жены и моего брата.
– Что?! Нино убита? – от этой новости полковнику стало плохо.
Зная таланты и умения Елисея, Тимофеев был предельно удивлен, что половина предгорий все еще не объята пламенем, а вторая половина не залита кровью.
– Как это случилось? Когда? – спросил он, беря себя в руки.