Сердце колотится, словно сумасшедшее, а яркий румянец заливает щёки.
– Если бы не операция, ты не сказала бы, да? – спрашивает Муратов, выбираясь из автомобиля следующим.
Я стою к нему спиной и усиленно пытаюсь найти в сумочке ключи от квартиры. Неужели я потеряла их? Боже, где они могут быть?! Я точно помню, что бросала в задний кармашек. Есть!
– Нет, не сказала бы, – отвечаю, повернувшись к Андрею лицом.
Он злится и крепко сжимает челюсти, так сильно, что на них ходят желваки. Муратов хочет что-то сказать, хочет выплеснуть в мою сторону обидные слова, но наверняка бережёт их до того момента, когда придут официальные результаты.
– Возьми денег на первое время, – тянется к бумажнику Андрей.
– Мне они не нужны, – отвечаю, качая головой. – Пока ты не будешь уверен в том, что это действительно твой ребёнок.
Одновременно с тем, как захлопывается железная дверь, слышу его негромкое: «Сука».
Проходит три самых долгих дня в моей жизни. Я каждый вечер езжу на кладбище, гуляю по улицам города и даже прихожу к университету, где раньше училась.
В один из вечеров в тишине квартиры раздается трель мобильного телефона. Я вздрагиваю, когда вижу номер Андрея и дрожащими руками снимаю трубку.
– Слушаю.
– Нина, через час за тобой заедет водитель.
Я отключаюсь и глубоко дышу, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Результаты теста готовы, и нас с Андреем ожидает очень серьезный разговор.
Глава 4.
***
Когда я въезжаю на территорию особняка, в котором обитает Муратов, моё тело начинает прилично потряхивать от страха. Зачем Андрей позвал меня к себе? Почему не приехал сам? Почему не сказал результат по телефону? Я точно знаю, что этот ребёнок только его, но всё равно дрожу как осиновый лист в преддверии разговора.
– Андрей Вячеславович ждёт вас у себя в кабинете на первом этаже, – произносит вежливо водитель, останавливая автомобиль.
– Хорошо, спасибо.
В этот момент малыш в животе начинает активно толкаться и копошиться, поэтому выбираюсь на улицу я с огромным трудом.
В доме так тихо, словно здесь никто не живёт. А ещё буквально всё напоминает о Лере. Я нечасто бывала у неё в гостях, но со щемящим сердцем вспоминаю, как мы сидели в гостиной и делали задание по предмету. Вернее, делала я. Лерка в этом ничегошеньки не понимала."
"Страшно представить, что ощущает Андрей каждый день, возвращаясь сюда. Это похоже на мазохизм, сумасшествие.