Муратов свободный мужчина, красивый, богатый, умный и не мой. И он вполне может находиться в постели с другой женщиной.
Жаль только, что утешительные слова, которые я тихо шепчу себе под нос, не помогают, а терзают душу ещё больше.
***
Утром я просыпаюсь от настойчивого телефонного звонка. На экране светится номер тёти Иры, поэтому я тут же снимаю трубку.
– Наведалась я к мамаше твоей!
– Что с ней? – тут же сажусь на кровати.
– Алкогольная интоксикация. Валяется на кровати ни живая, ни мёртвая! Дать бы ей хорошенького леща, чтобы очухалась!
– Тёть Ир, не надо! Вызовите скорую, я скоро приеду.
– Пыталась затолкать активированный уголь, да только она чуть пальцы мне не прикусила. Зараза такая!
Сон как рукой снимает. Я быстро умываю лицо ледяной водой, чищу зубы и параллельно звоню на автовокзал, чтобы заказать ближайший автобус до города, куда мы с мамой недавно переехали. Судя по описанию тёти Иры маме очень и очень плохо.
Давление совсем падает, кожные покровы синюшные, а ещё одолевает постоянная рвота. Мама не употребляла два дня, просто в последний раз, когда они с соседкой выпивали на кухне, оказался фатальным. Скорее всего, произошло сильно отравление алкогольным суррогатом.
К счастью, автобус до Нижнекамянска отправляется уже через час, поэтому я бронирую билет и заодно заказываю такси. Переодевшись в кеды и спортивную одежду, спускаюсь вниз и пролетаю мимо Людмилы, которая интересуется, что мне приготовить на завтрак.
– Я сегодня без завтрака! Простите, мне нужно спешить!
За высоким забором уже ожидает такси, я слышу это по шуму мотора, поэтому прибавляю скорость насколько, насколько позволяет моё особое положение.
– Откройте ворота, – прошу у охранника, который постоянно дежурит возле особняка Муратова. – У меня платный простой на счётчике.
Охранник высокий и крупный и даже не двигается с места после моих слов.
– Андрей Вячеславович велел не выпускать вас без его разрешения.
– Как это? – спрашиваю, оторопев от неожиданности. – Я свободный человек и имею право ходить, где угодно. Без его разрешения."
"– Мне велели вас не выпускать, – твердит одно и то же.
Лицо охранника непроницаемо, а его грозный вид не дает мне никакого шанса на то, что получится проскользнуть! На глаза наворачиваются слёзы.