А хорошеньких женщин нужно целовать! И стал скандировать:
— По-це-луй! По-це-луй! По-це-луй!
Я так понимаю, это местный аналог «Горько!» Мы с Томасом переглянулись. В его глазах разгорелся вполне такой мужской интерес и огонек, я же… Ну не знаю, мне тоже интересно. К тому же поцелуй — это все же не секс. Можно попробовать даже и с незнакомцем. Особенно, если этот незнакомец твой муж. Все-таки не первый встречный.
Томас, прочитав в моих глазах, что я не возражаю, поднялся и протянул мне ладонь, помочь встать. После чего деликатно положил мне руки на талию, наклонился и замер, давая время передумать.
Вот хотела бы я сказать, что это было прекрасно или мне понравилось, или что его губы были страстными и нежными. Но ни черта подобного. Как только его губы коснулись моих, нас обоих в очередной раз шарахнуло магией. Словно молнией пронзило. У меня, кажется, даже дым пошел из ушей, а ощущения были такие, что даже замычать не вышло. Дыхание вышибло.
Судя по реакции моего партнера, припечатало не меня одну.
— Если так будет всегда, то супружеская жизнь мне точно не понравится, — выдохнула я. — Возможно, имеет смысл сохранить любовницу.
— Первый настоящий супружеский поцелуй, — хрипло ответил он и снова потянулся к моим губам.
Первой моей реакцией было отпрянуть. Но я девочка взрослая, пуганая и смелая, так что набрала полную грудь воздуха, затаила дыхание, приготовившись к неприятным ощущениям.
Но второй поцелуй оказался… Хм… А ничего так он оказался. Очень даже, я бы сказала. Герцог — мужчина, определенно, опытный, целоваться умеет. И, кажется, мы слегка увлеклись…
Банкет продолжался, продолжался, а я все ждала, когда можно будет покинуть его. Мне очень хотелось посетить дамскую комнату, побыть хоть пару минут наедине с собой, посмотреться в зеркало, наконец. Герцогская корона ведь так и оставалась на моей голове, но, к слову, я ее совсем не ощущала.
Разговор с любовницей Томаса у меня состоялся раньше, чем я предполагала. Уже в самом конце мероприятия, когда наконец появилась возможность встать из-за стола и выйти. Я ловила на себе ее взгляды, понимала, что разборки не миновать.