А за мысли наказать не может никто.
Томас потом размышлял над реакцией Натальи и неоднозначном поведении. И пришел к выводу, что она права. Подслушал же он случайно их разговор. На его месте могли быть слуги, духи, недоброжелатели, шпионы. И то, что простили бы селянке или горожанке, не простят герцогине ван Дирг. И да, осуди она публично какие-то религиозные догматы или нормы высшего света, ей это припомнят. А что она думает, тут не подслушаешь, не додумаешь, не извратишь.
Немного неприятно, что житель другого мира так тяжело принимает нормы нового места жительства.
Пыталась принять новый образ жизни, но при этом хоть и тактично, но жестко выстроила отношения со всеми обитателями дворца. Как ни странно, это работало. Потихоньку ее стали воспринимать не как нового непонятного человека, не как иномирянку или ведьму.
Ему Наталья как-то обмолвилась, как сама воспринимает ситуацию. Он — генеральный директор корпорации. Она — его заместитель. Все остальные, кто работают на него, — подчиненные. И надо придерживаться вертикальной субординации. Вежливость, отстраненность, никакого панибратства или дружбы.
Права она была лишь отчасти, в мире магии и аристократии все немного иначе. Но спорить он не стал. Пусть.
Но лишь Томас порой видел, как ей претит подобное выстраивание границ и темп жизни.
То ли в транс входила. То ли так уставала, что ей нужна была эта передышка, чтобы набраться сил.
Джинджу, если оказывалась рядом в такие моменты, всегда лезла к Наташе и начинала мурлыкать. Без привычной своей болтовни, а как обычная кошка. И спустя несколько минут ее светлость отмирала, начинала сначала механически, а потом более осмысленно гладить мягкую пушистую шубку Джинджу.
Плохо, что отношения между супругами никак не сдвинулись с мертвой точки. То есть Наташа четко соблюдала договоренность, она вела себя так, что ни у кого не возникало сомнений, что у них полноценный брак. Была корректна, улыбчива, безупречна. Не шарахалась, когда Томас приобнимал ее или брал за руку. С интересом слушала во время бесед. Не роптала, что он так и остался в супружеской спальне герцогов.
19.