— То есть ты не удивлена?
— Да нет, с чего бы? Прабабка твоя была ведьма, бабка ведьма, мать ведьма. Вполне закономерно, что и ты — ведьма.
Я поморгала, осмысливая. Мама пила чай с вареньем.
— Мам, я вот что-то не поняла. То есть ты всю жизнь меня обманывала?!
— Никогда я тебя не обманывала. Кто же тебе виноват, если ты предпочитала не замечать очевидные факты и не слушать, когда тебе прямо о чем-то говорят? Припомни-ка, сколько раз мы тебе намекали и так, и эдак. А ты что?
— А я что? — в полном офигении спросила я.
— А ты заявляла, что ты агностик, допускаешь все, но сама не веришь ни в бога, ни в черта, ни в марсиан. И, мол, даже если что-то и существует, то пусть себе и существует, но подальше от тебя.
— Так надо было внятнее объяснять!
— А зачем? Твой дар спал. Способности себя никак не проявляли. К тому же в нашем роду ведовские умения всегда просыпаются достаточно поздно. После тридцати, а у кого и после тридцати трех. Это возраст силы, самый пик. У нас она зачастую только на пике и выходит наружу.
— Так! — Я помотала головой, потерла лицо руками. — Вот ты сейчас меня потрясла до глубины души и разрушила вообще все мироощущение. Погоди, мне нужно минутку, чтобы осмыслить.
— Дар у нас слабый, — невозмутимо говорила мама, отмахнувшись от моих сетований. — Не гадаем, не предсказываем, порчу не наводим. Не практикуем ни за деньги, ни даром. Но лечим. Шепотками можем заговорить практически любую хворь.
Тут мама усмехнулась, покосилась на мой живот.
Я с подозрением проследила за ее взглядом. Уставилась на себя. Что? Но когда снова посмотрела на маму, она уже зачерпывала ложечкой варенье из розетки и говорила дальше:
— С зеркалами стараемся быть аккуратными.
Бабушка в свои восемьдесят выглядела на пятьдесят с небольшим.