И в итоге преступление будет раскрыто.
— Нет, в итоге допросов Константина Шаталова ничего не будет раскрыто, — покачал головой Гуров. — Ничего, кроме факта его непричастности к убийству отца. Но его задержание может сыграть свою роль… Хорошо, пойдем. Я хочу присутствовать при этом задержании.
Они вышли из дома и направились к коттеджу Шаталовых. По пути лейтенант подошел к машине и позвал двоих полицейских, которые приехали вместе с ним, — они должны были осуществить задержание, если подозреваемый окажет сопротивление.
— Константин дома? — спросил его лейтенант.
— Да, он еще не выходил, — ответил охранник.
— Вот и хорошо. Давай открывай.
Калитка открылась, они пересекли участок и вошли в дом. В гостиной никого не было.
— Хозяева! — громко позвал Семенов. — Кто дома есть?
Открылись сразу несколько дверей: на первом этаже открылась дверь кухни, оттуда выглянул повар Селезнев, на втором из своих комнат показались Ольга Григорьевна и Константин.
— Прошу спуститься вниз, — официально обратился лейтенант к Ольге Григорьевне и Константину. — Я должен огласить вам один документ."
"Оба Шаталовых спустились в гостиную. После этого лейтенант Семенов объявил, что по результатам криминалистической экспертизы было установлено, что образец ткани, найденный на теле убитого Виктора Шаталова, идентичен ткани, из которой сделаны джинсы его сына.
— Таким образом, — обратился Семенов к Косте, — вы подозреваетесь в убийстве вашего отца Виктора Шаталова. И я вас задерживаю до предъявления вам официального обвинения. Пройдемте со мной.
— Кого?! Костю?! — раздался звонкий крик, и Настя, словно подброшенная пружиной, выбежала с веранды и бросилась к Косте, заслоняя его от полицейских.
— Не убивал он! — закричала девушка. — Не мог он! Он со мной был! Он в то утро от меня ни на шаг не отходил, я клянусь!
— Так вот в чем дело! — протянула Ольга Григорьевна, с отвращением глядя на Настю. — Вот почему ты так странно себя вела в последнее время! И вот почему так поспешно уехала Катя! Какая гадость! Не удивлюсь, если это вы вдвоем убили Виктора!
— Как ты можешь так говорить! — воскликнул Константин, повернувшись к мачехе.