Что в имени тебе моем...

Ты дарил нам дорогие подарки и платил огромное жалование, ты был щедр, этого нельзя не отметить. Ты закрывал глаза на наши отвратительные привычки и сварливый характер, ты даже пытался полюбить нас, но не смог. Это, пожалуй, твой единственный недостаток. Да… Но! Мы в честь твоей последней женитьбы и снятия с твоего дома проклятия, совершенно добровольно отпускаем тебя на свободу. Да. И мы желаем тебе счастья с твоей новой любимой женой, долголетия и много детишек.

На лице Владыки расцвела глупейшая улыбка, он уже практически слышал эти слова, как его взгляд упал на чашечку ненавистного кофе, принесенного Эленией, и вернул из мечтаний в действительность.

Зимруд чертыхнулся, убрал улыбку с лица и пошел в ванную выплеснуть мерзкий кофе прочь. Заляпал все коричневой жижей, вздохнул с досады.

А вообще-то, все происходящее к лучшему!

Но…

Но сделает он это завтра с утра. В смысле, завтра с утра объявит, что… Черт… Это будет непросто… Завтра! Да, завтра! Сегодня и так слишком много важных дел! Он аккуратно поставил фарфоровую чашечку на край ванны и вышел.

* * *Мрачный и издерганный Дагон как тень бродил по дворцу с раннего утра. Он старался никому особо не попадаться на глаза, и жадно прислушивался к разговорам. Именно за этим занятием его и застал Михель.

— Привет тебе, принц Дагон, — церемонный поклон.

— Издевается, гад ползучий, — подумал Дагон, и ответил таким же церемонным поклоном, — Приветствую, мастер Михель.

— Готовы к вечернему развлечению?

Дагон промолчал, только глаза вспыхнули, да дыхание стало тяжелым.

Михель наблюдал за ним и упивался его страданием, но можно дожать темного еще:

— Вчера я видел Янсиль, — зашептал он.

— Что? Как…? — вскинулся темный.

— Оооо, не надо шуметь. Эления видела ее.

— Угу, — промычал Дагон, понимая что имел в виду злой и холодея при мысли о том, насколько девочка уязвима и беспомощна перед кознями злого.

— Знаешь, она сказала, что умрет, но не выйдет за тебя замуж.

Дагон, конечно, почувствовал болезненный укол в сердце, но все равно, в этот момент его гораздо больше занимал Лей.

А потому он снова начал разговор о том, чтобы спасти светлого. Михель притворился разозленным, пусть темный мальчишка помучается:

— Я сказал нет! Я хочу увидеть, как покатится его голова.

Темный закрыл глаза, Боже, это видение и так преследовало его полночи.

Рассчитывать было не на кого, только на свои силы, да еще злой будет всячески препятствовать… Вот когда темный выучился скрывать свои мысли и лицемерить.