— Владыка… — на глаза Захарии навернулись слезы, — Позволь обнять тебя, позволь забрать твою боль.
Он протянул им руки, призывая обоих в свои объятия, женщины обняли его с обеих сторон. Чувствуя, что царь дрожит и глубоко дышит, сдерживая слезы, Гульшари, погладила его спину и, уткнувшись ему в шею, прошептала:
— Плачь, Владыка, плачь… В том, чтобы оплакать друга, нет стыда. Плачь.
И плакал царь. Плакал в объятиях тех, пред кем он не постеснялся показаться слабым и уязвимым. Обычным человеком, просто одиноким человеком, а не всесильным Властителем пустыни.
* * *Дагон, придя этой ночью в покои Янсиль, обнаружил в саду нового духа растительности. Кариса он прекрасно знал в лицо, а этот новенький ему совершенно не понравился. О чем темный не преминул дать понять субтильному парнишке с зелеными волосенками. Вид разгневанного и подстрекаемого ревностью темного был пугающ и прекрасен одновременно. Но Фрейс видел только его страшную сторону, ибо красота интересовала духа растительности только в зеленом царстве растений, и на дышащие угрозой слова, что он здесь делает, Фрейс слегка заикаясь, честно ответил:
— Р-р-розу выращиваю для п-п-принцессы.
— Дай сюда розу, и свалил отсюда быстро, и чтобы я тебя здесь больше не видел!
Видя, как закручиваются смерчи тьмы вокруг злющего темного, Фрейс счел за благо отдать розу без возражений. Дагон при виде дивного цветка смилостивился и заговорил уже нормально:
— Я тебя здесь первый раз вижу.
— Я Фрейс. Из Фивера. Был смотрителем царского сада, — мечтательно протянул молодой дух растительности.
— Меня зови Дагон, — они пожали друг другу руки, — А здесь как оказался?
Фрейс пугливо огляделся по сторонам, сделал темному знак приблизиться и зашептал:
— У нас тут… в Фивере… на днях царь Александр умер…
— Угу.
— Да. Он болел давно… Ну… потому что его брат травил… Баллерд. И теперь этот Баллерд стал царем.
— А тебя это как касается? Не пойму.
— Да тихо ты… А я травку одну вырастил, хорошую, — Фрейс гордо приосанился, — Короче, с помощью этой травки, царь Александр хоть и был при смерти, но смог зачать сына.
— Да ты что?
— И теперь я ужасно боюсь. Если этот Баллерд узнает…
— И что тебе тот Баллерд сделает?
— Ты не понимаешь, Баллерду служит злой, — он прошептал Дагону на ухо о ком идет речь, — Мне не жить.
— Успокойся, мы все уладим.